Глава шестая
Порт — громко сказано.
Портовая зона — тоже.
Уж не знаю почему, но тема океанов и портов мне очень близка.
И я отчетливо сознавал, что здешний «размах» — полное убожество. Но при этом убожество добросами любимое и старательно оберегаемое.
Резкое и явно искусственно созданное понижение берега к морю забрано в каменную броню косой стены, поросшей до тошноты милыми цветущими кустиками, молодой изумрудной травой, темными солидными лишайниками. Все выглядит до того естественно — природа мать, мол, постаралась — что сразу все становится ясно. Тут трудилась не природа, а старательные руки социальных работников.
Стоило нам начать патрулирование и пройти треть портовой зоны, труды эти тут же бросились в глаза — пятерка улыбчивых добросов старательно выкорчевывали из щелей между камнями пожелтевшие растения. А следующая пятерка, двигающаяся куда медленнее, обильно брызгала в опустевшие земляные гнезда из мощных наспинных спреев чем-то серым и знакомым, не жалея медленно стекающую слизь.
Серая слизь…
Похоже, но просто совпадение. Хотя я невольно поискал взглядом ведра.
Третья пятерка добросов сажала в опустевшие и промоченные неким раствором гнезда молодые зеленые кустики, рассыпала семена, впихивала толстые и сочные ломти лишайника.
Так и просилась добрая улыбка на уста сахарные.
Но мой злобный разум больше интересовался причиной возникновения этого огромного жухлого желтого пятна прямо посреди стены — почему умер кластер растений именно в этом месте? Что скрывается за каменной броней?
Разум интересовался, но не настолько, чтобы тратить на расспросы время.
Я предпочел полюбоваться тихим морем и поглазеть на покачивающиеся у причала парусные кораблики с высокими гордо задранными носами. В центре, подобно гордому папе в окружении отпрысков, замер двухмачтовый крупный корабль. Почерневшие от какого-то вещества деревянные борта, дрожащие тросы и канаты парусной оснастки, ни малейшего намека на флаг, штабеля ящиков и ряды бочек неподалеку и на палубе, бухты и бухты толстых канатов, стоящие в специальных гнездах здоровенные хищно загнутые крюки такого размера, что на них как раз нацепить средней жирности ампутанта.
Вбить крюк в жопу, хорошим усилием провести жало через пузо в грудную клетку, не обращая внимания на просящий взгляд червя. Хотя нет… не вариант. Наживка же сдохнет от такого внутреннего надругания, а призмов в воду бросают живыми. Чтобы привлекали к себе здешнюю особо привередливую и особо крупную рыбку.
Мы с Рэком покосились на призма. Хван, поведя с треском плечами под курткой, бесстрастно поинтересовался: