Телефон запищал, когда я была почти готова. Оставалось застегнуть молнию на платье, подкрасить губы и торопиться к Карине. Та уже успела настрочить мне с десяток сообщений о том, что сегодня она просто обязана попасть на премьеру ради какого-то актера.
А у меня был тот, благодаря которому я уже как полгода не запомнила их имен.
Zero: «Ты уже одеваешься? Или всё ещё выбираешь, в чём покорять мир?»
Я улыбнулась, привычно залипая в экран. И пусть весь мир подождёт — пара минут точно была в запасе.
mora: «Выбираю между «убить всех» и «соблазнить всех». Пока склоняюсь к первому. Может, даже попкорн будет бесплатно.»
Zero: «А что изменится, если выберешь второе?»
mora: «Тогда тебе придётся ревновать.»
Zero: «Я уже ревную. К каждому, кто увидит тебя сегодня.»
Сердце привычно забилось чаще, и я едва сдержала глупую улыбку. Тот, кто ни разу не видел меня, опять говорил так, будто знает давно.
mora: «Ты даже не знаешь, как я выгляжу.»
Zero: «Я знаю, как ты звучишь. Как смеёшься. Как молчишь. Как дышишь, когда тебе хорошо. Этого достаточно, чтобы ревновать.»
От его слов внутри разлилось тепло. Я замерла с блеском в руке, после чего спешно застегнула молнию на платье и блестящим аппликатором изобразила сердце чуть выше ключицы. А дальше? Конечно, фото. Всего лишь ключицы, волосы, изгиб шеи.
Главное — отправить и не думать о том, что я натворила.
mora: «Примерно так. Теперь ревнуй.»
Zero: «…»
Zero: «Я сейчас приеду и заберу тебя. В кино ты не пойдёшь.»
mora: «А куда я пойду?»
Zero: «Ко мне. И никуда не выйдешь до утра.»
Я тихо засмеялась, глядя в экран. С ним было легко до неприличия. Мы могли говорить о чём угодно — о погоде, о том, что я съела на завтрак, о том, какие у него руки, и почему я хочу, чтобы они были на моей талии. Он подхватывал любую тему. И никогда не осуждал.
mora: «Договорились. Но сначала — боевик. А потом посмотрим.»
Zero: «Я запомнил.»
Я закрыла. На секунду. На две. Потом медленно стерла следы блеска на шее, как улику.
Полгода без единой встречи, без имени, без лица. Только голос, который я сама придумала в голове. Только его руки на фото, его редкие голосовые, когда он был в настроении. Низкий, чуть хриплый, с паузами — он всегда делал паузы, будто взвешивал каждое слово.
Звонок вырвал меня из задумчивости вместе с грохотом с кухни. На экране высветился незнакомый номер — городской, с кодом района, который я знала слишком хорошо. Отделение полиции на Южной. Почти ритуал — раз в месяц это прекрасное заведение принимало Румянцевых в одном и том же составе вот уже пару месяцев.