— Ты все же решился? — полушепотом спросил Марикус, склоняясь над столом.
Я молча кивнул, грея ладони о горячие бока чашки с травяным чаем и глядя на темную маслянистую поверхность, в которой отражались тусклые огни светильников придорожной забегаловки.
— Может, чего покрепче? Перед таким делом заливать в себя чай…
Я посмотрел на друга, в шутку нахмурившись, и он прервался на полуслове.
— Мар, можно подумать, не я тебя учил. Перед таким делом чай — это лучшее, что можно придумать. Ум должен быть ясным.
Мой собеседник неодобрительно покачал головой.
— Не отпустят они тебя, Адарис.
— Именно поэтому я и не собираюсь их спрашивать, — вздохнул я, откидываясь на спинку стула.
Кажется, в пятый раз за вечер друг пытался меня отговорить от запланированного побега. И я начинал уставать от этого.
— Все уже готово. Дела закрыты, подставной труп припрятан.
— Ты убил какого-то бедолагу? — теперь уже Марикус нахмурился.
— Мар, ты же знаешь, я не убиваю без крайней необходимости, — я с укором посмотрел на друга. — Нашел окочурившегося в овраге бродягу.
Марикус Парсин был мелким воришкой на улицах Атлума еще пять лет назад. Крал не из прихоти, а ради пропитания. Однажды он попытался стащить кошелек у меня. И ему это почти удалось. Почти. Вот так резвый паренек стал Тенью.
За это время многое изменилось. Мар был не только моим учеником, но и другом, правой рукой. Лишь ему я мог доверить свои секреты. И не только свои.
— Зачем ты уходишь? Что тебя не устраивает? Ты — глава Теней! С тобой считаются все старейшие семьи Атлума. Да что там семьи. Сам Владыка! — воодушевленным шепотом продолжал он меня уговаривать. — О таком можно только мечтать! А ты…
— Вот и мечтай. А я ухожу.
Да, я — самый молодой глава секретной службы Владыки, один из могущественнейших магов, десять лет думал, что служу на благо Атлума. А оказалось, всего лишь подчищал грязь за верхушкой. Я устал и разочаровался в тех, кому верно служил все эти годы. Поэтому решил уйти. Еще немного, и не только проснувшееся светило разукрасит небо над Атлумом красным, но и зарево пламени, в котором сгинет мой дом. Позже на пепелище найдут обгорелый труп того самого бродяги. О моем уходе не знал никто. Ни те самые семьи, ни шестеро моих самых верных подчиненных. Только Марикус.
— Лимус расстроится, — вздохнул друг.
— Ладно, мне пора. Спасибо за все, — я протянул ему руку.
Он крепко пожал ее. Я вышел один, оставив друга за столом в глубокой задумчивости, и направился к своему дому, который находился в паре кварталов от забегаловки.