— Он здесь, — заключила девочка, и снова обратилась ко мне: — Сейчас твои друзья улетят в безопасное место.
А надгробия?
Она словно прочитала мои мысли и отдала еще одну команду:
— Сыч, Афродита. Поставьте камни возрождения прямо тут, чтобы он их увидел.
Оба пленника переглянулись и через секунду перед ними появились две могильные плиты с их именами. Это уже точно не могло быть постановкой.
А как ей удается им так легко приказывать?
— Сейчас вы телепортируетесь в крепость, — продолжила Вилка. — Оттуда переместитесь в Лазейку и зарегистрируете точки привязки на Погосте . Там им ничего не грозит.
И снова они подчинились. Первой каст возвращения начала Афродита, а Сыч чуть задержался. Но только для того, чтобы обиженно крикнуть в пустоту:
— Гнида ты, Ворон!
Чего-о-о⁈
Я кое-как сдержался, чтобы не выпрыгнуть из невидимости и не устроить разборки прямо там. Но ситуация продолжала оставаться опасной, так что пришлось проглотить обиду. У меня еще будет время все выяснить.
Вспышка.
Вторая.
Они исчезли. Следующую пару минут принадлежащие им надгробия оставались стоять на виду, а затем медленно растворились в воздухе. Сомнений не осталось — их переставили законные хозяева, уж мне-то было известно, как в реальности происходит уничтожение могильных плит.
— Вы тоже уходите, — отдала новый приказ Вилка, на этот раз своим людям. — Я буду говорить с ним наедине.
Группа Рихтера молча подчинилась. Отряд почти одновременно загорелся сиянием двух десятков телепортов и через минуту в инкубаторе стало пусто. Даже если в доме кто-то и спрятался — вне его стен мне вреда все равно причинить не смогли бы.
Хм… Если пленники так легко выполняли ее команды, то где гарантия, что они просто не улетели отсюда в новую тюрьму?
— Ворон, я выполнила все твои условия, — устало произнесла Вилка.
Отменить слияние!
Абсолютная защита!
Я вышел из тени и направился прямо к ней, раздумывая об увиденном. Как оказалось, она обладала куда большей властью над ходоками, чем мне представлялось изначально, но я все еще не понимал, каким образом ей так легко все удалось провернуть. И Сыч, и Афродита были сиротами, так что речи о том, что их вынуждали выполнять приказы с помощью шантажа смотрелось маловероятным.
— Теперь ты меня выслушаешь? — произнесла она. — Я решила тебе поверить, и надеюсь ты мне отплатишь тем же.
— Сначала ты мне ответишь на один вопрос, — процедил я раздраженно. — Предупреждаю, если это будет очередная ложь — никакого разговора не будет.
— Спрашивай, — вздохнула девочка, усаживаясь на порог моего бывшего дома.