Потом опять обращает внимание на мрачно выглядящего мужа.
Ухмылка появляется на её красивом, ухоженном лице. Понимает она, что муж ждёт разноса от неё, ведь, по сути, это он виноват, что она с дочерью и внучками несколько часов была в качестве заложницы.
Она молча подошла к нему вплотную.
Он же с тоской смотрел на её родное, любимое лицо. Он ждал всего чего угодно… и вспышки ярости, и криков, обвинений, да даже от пощёчины бы не отказался, лишь бы она не молчала, так громко и яростно. Но, что произошло секундой позже… он уж точно не ожидал.
Ещё полшага вперёд… а потом закинув ему свои руки за его голову она впилась с поцелуем своими губами в его рот.
Поцелуй получился жарким, зовущим и обволакивающим. Руки его сами жили по себе. Он обхватил её стан и сильно прижал к себя, отвечая на этот божественный поцелуй.
И ведь, все плохие мысли разом вылетели из его головы. Давно… давно его так не целовали, как когда-то в далёкой юности. Даже голова закружилась…
Воздуха всё меньше. Но вот поцелуй прервался, и он услышал сквозь всхлипывания разрыдавшейся на его груди жены, её слова, которые вначале он даже не совсем понял, как и те претензии, что она ему сбивчиво выговаривала…
— … почему, почему ты так долго… так долго не мог их найти??? Почему раньше не привёл? Может, тогда и не потеряли бы мы с тобой нашего первенца…
И опять эти всхлипывания.
Он же, прижав к себе, вздрагивающую в рыданиях супругу к своей груди всё думал о том, что же она имеет ввиду.
Княгиня тоже поняла, что муж теряется в догадках, о чём она говорит…
— Салют над нашим поместьем видел? — задаёт она ему неожиданный вопрос.
— Да. За несколько километров от имения и увидел, и испугался, что у вас тут бой идёт. Вышел на связь с Петровым… а он говорит, что это вы веселитесь. Вот поэтому я наш спецназ за территорией дома и оставил, отказался от идеи штурма поместья.
— И правильно сделал. — кивает головой княгиня — У нас тут тоже всё без насилия разрулилось. И спасибо тебе огромное за таких гостей.
Вячеслав Сергеевич с удивлением во взгляде взирает на свою супругу.
— Объяснись… — требует он.
Она поднимает на него свои счастливые, но заплаканные глаза.
— Внуча наша старшая… смеётся. Не слышишь, как звучит её чистый, радостный смех? Ты, сам-то давно его слышал, этот смех? — спрашивает она его.
— И, чем развеселить смогли её… «мои» гости? — делает он над собой усилие, чтобы не пустить скупую, мужскую слезу.
Свою первую, самую любимую внучку он очень жалел в душе. Сколько денег потрачено на её лечение, сколько сил и времени… и всё бес толку. Всего полгода жизни ей отмерили местные светилы от медицины и магических, лекарских наук.