— Что-то ты совсем расклеился, Тимоха. — говорит она — Неужели так поджилки трясутся?
— Я, Катюша, через застенки и там, и тут прошёл. Знаю, как работает закон в обоих мирах. И поверь, он не на нашей стороне. Как будет выгодно властьимущим, так они им и распорядятся, так в какую им нужно сторону, его и повернут.
— А, что они могут нам предъявить? — не понимает Катя.
— Дело слепят, вплоть до того, что мы уничтожает, типа, стратегический ресурс, добывая незаконно этих невинных зверят. Как тебе такой вариант? Или обвинят нас в неуплате налогов? Выбирай любое. Ты лекарка… лечишь людей. Тебе они за это деньги платят. Ты к макрам отношение не имеешь, потому должна платить налоги и работать официально. Осознала всю задницу, куда мы с тобой можем попасть? Ко мне, как раз-то меньше вопросов. Взял-купил-перепродал. Поставщики кто? Принесли, я двинул дальше. И всё! Ко мне вопросов нет. А вот к вам, эти вопросы, будут. Но вот Костю, я подставлять не хочу. Ксюшу он ведь спас, это я понимаю. И она это понимает. Вбила себе в голову, что замуж за него выйдет. По этой причине тоже отослал её к матери. Дело к лету. Каникулы начинаются. У него спермотоксикоз, у неё влюблённость и готовая она на всё, и уже почти взрослая, во всяком случае, по нашим старым земным понятиям. Семнадцать ей, уже восемнадцатый пошёл. Ты сама как, породниться?
Катя отмахивается.
— Нашёл чем пугать. Я только за! Но вот, Котя, как? Это вопрос! Пару годков бы подождать, а там пускай сами решают, как и с кем жить. Я не против. Как поняла из твоих слов, Костю ты палить, перед представителями власти не собираешься?
Он пожимает плечами.
— Так он сам мне рассказывал, что у каких-то сталкеров тушки берёт под реализацию. Могу сам эту сказку в массы толкнуть. Ко мне многие, особенно по ночам, приходят, приносят всякое. Я что, каждого запоминать должен? Но это вариант отмазки, если всё по официалу будет идти. А, если хвать и на дыбу? Тогда запоёшь так, что и любого бомжа на рынке, как звать, вспомнишь. Так что…
— Угу… — кивает головой Катерина… — И артефакт парады, тоже может быть при них. Тогда и вовсе, смысла страдать, если они всё и так узнают. Ты это имеешь ввиду?
Кивает устало как-то, Тим.
— Ты, Катя, меня знаешь. Меня мало чем можно испугать, даже дыбой. Но если рядом со мной на неё повесят тебя или, скажем, мою Ксюшу, я про всё расскажу, даже про то, что не знал. Во всём признаюсь. И вот, до такого варианта развития событий, очень мне бы не хотелось доводить ситуацию. А на тебя и вовсе, вон сколько есть рычагов давления. К тому же малые…