А поняв, что она не прекратит попытки улизнуть, бить и царапать клиентов, не желая выполнять приказы, стали связывать.
В последний раз доходчиво объяснили — если попробует выкинуть что-то ещё, то её вывезут на свалку и закопают заживо под грудой мусора, где ей и место. И девушка почти смирилась со своей участью, жить-то хочется.
Надежда есть. Наверняка мама ищет её.
А может, и нет.
Очередной ублюдок с бутылкой водки важнее благополучия дочери.
Но там было хоть какое-то подобие семьи и дома. Она ходила в школу, у неё была подруга, с которой вместе мечтали вырваться из нищеты и переехать в столицу.
К слову, Алёна и уехала, когда сбежала из дома. Сейчас она даже не понимала, почему так поступила, ведь те проблемы наверняка можно было решить иначе.
Теперь всё казалось пустым и неважным. Что могло быть хуже того, что с ней происходит сейчас? Там был один ублюдок, здесь десятки…
Алёна медленно зашла в соседнюю комнатку. Маленькая. Метра полтора на два. Слева от двери крохотная раковина и грязное исцарапанное зеркало над ней.
В углу убогий унитаз, на который страшно садиться. А рядом с ним шторка, за которой спрятался душ. Он просто торчал из стены, весь грязный и облезлый.
Кафель тоже оставлял желать лучшего: обшарпанный, испачканный, пресловуто-голубого цвета, со сколами почти на каждой плитке.
Девушка включила воду и подставила руку, чтобы не попасть под струю кипятка или ледяной воды. Настроить нужную температуру было сложно. Но, немного покрутив поломанные пластиковые ручки, она вошла под тёплый и приятный поток. Тело заныло от недавних побоев, а натёртые запястья обжигало даже лёгкое прикосновение.
Она взяла с полки шампунь и помыла длинные тёмно-русые волосы. Налила гель на старую мочалку и хорошо вымыла тело. Надо отдать должное тюремщикам, они всегда привозили мыломоющие средства и медикаменты, чтобы обрабатывать раны и синяки. А ещё все, кто приходили, всегда надевали презервативы.
Даже странно как-то. Её держали взаперти, привязанную, мужчины творили с ней, что вздумается, но всегда предохранялись…
— У нас, конечно, вся ночь впереди, — раздалось за её спиной, и Алёна, вздрогнув от испуга, поскользнулась на мыльной воде. — Но я хотел бы уже начать.
— Конечно, — она опустила глаза и поспешила быстрее смыть остатки пены.
Вышла из душа, схватила полотенце и вытерла всё тело и волосы. Стало прохладно, и она укуталась в него.
Когда вошла в комнату, с удивлением обнаружила, что на старой железной кровати — чистая простыня, а грязная аккуратно лежит на тумбочке рядом.
Алёна замерла на месте и посмотрела на мужчину. Теперь она могла хорошо разглядеть его.