— И ты ни разу не видела на ее окне куклу? — тихо гну я свою линию.
— Каро… — Она опускает глаза. — Я не могла смотреть на те окна… Я никогда не смотрела на них…
— Маловероятно. Как можно не смотреть? — подает голос Дар, который до этого молчал.
— Поверь, она может. Прятать голову в песок и не видеть очевидных вещей она умеет лучше всего. Не так ли, мама?
— Ты жестока ко мне, Каро… — Мама снова давит на жалость, не понимая, что со мной это не срабатывает.
— Да и ты не мать года, — отрезаю я. — И последний вопрос. У него были еще родственники?
— Нет… — отвечает она уверенно, а потом немного теряется. — Наверное, нет. Я не знаю. Там его не навещал никто.
— Или ты не знала?
— Или я не знала, — покорно соглашается она и смотрит на меня взглядом побитого олененка. В этом вся моя мать. — А теперь, когда все в прошлом, ты ведь простишь меня? Сейчас ведь точно все закончилось…
— Ты ошибаешься, мама, — говорю я. — Мой ад вечен. А сейчас мы спешим. Отойди, пожалуйста, с дороги. Никому не будет лучше, если ты попадешь под магмобиль.
Она, понурив голову, отступает, а Дар срывается с места. Ему даже команда от меня не нужна. И не задает вопросов, за что я ему благодарна.
Меня трясет. Этот день слишком длинный. Кошмарно длинный. Я даже не смотрю, куда мы едем. Мимо проносятся дома, окраины города, особенно неприветливые и унылые в сгущающихся сумерках, и когда Дар останавливается в незнакомом месте, я не шевелюсь и даже не пытаюсь понять, где мы. Мне все равно. Накатывает дикая усталость и ступор.
— Давай, Каро, пошли… — зовет меня парень, открыв пассажирскую дверь.
Но я не хочу. Мне лень шевелиться, я хочу в плед и смотреть на стену. Пледа нет, но я прекрасно смотрю в окно невидящим взглядом. Это почти одно и то же.
— Куда? — спрашиваю наконец, понимая, что Дар не намерен сдаваться.
— Пойдем, тебе срочно нужно чего-то алкогольного и сладкого. Ты бледная, того гляди отъедешь в обморок. На тебя, Кара Господня, это не похоже. Нужно вернуть тебя в обычное состояние, в котором ты невыносима и ядовита.
— Сладкое и алкогольное будет в одном бокале? — хмыкаю я, потихоньку выбираясь в реальность.
— Нет, лучше алкогольное в бокале, а сладкое — в тарелке. На мой взгляд, так эффективность будет выше.
— Я не пью алкоголь и не ем сладкое, — с горечью отвечаю я. Пожалуй, сейчас этот факт меня и правда расстраивает. — У меня же режим. Ты забыл?
— Как скучно ты живешь! — Он закатывает глаза, но не закрывает дверь и не отходит. Ждет, когда я прислушаюсь к гласу разума и выйду на улицу.
— Уверен? — хмыкаю я. — Наоборот, в последнее время я живу нескучно, и это меня напрягает. Я хочу обратно, в скучную жизнь. Тренировки, куриная грудка, шпинатный смузи, учеба и снова тренировки. Потом соревнования, победа и опять смузи.