Благодаря закипающей во мне злости мне легче собрать свои немногочисленные вещи и выйти из дома, захлопнув дверь. Я решила не забирать все, что мне купил Мирон. Оставила всю подаренную мне технику и одежду. Забрала только пару комплектов нижнего белья, зубную щетку с пастой, расческу и тот памятный тест на беременность. Если бы могла не надевать платья, так и поступила бы. Но вряд ли даже таксист согласился бы подвезти меня голую, не говоря уже о службе охраны в аэропорту.
Бросив последний взгляд на роскошный дом Мирона, я киваю таксисту, и машина отъезжает от бордюра. Всю дорогу я сражаюсь с внутренней истерикой, но в конце концов проигрываю. Стараясь не всхлипывать и не икать от рыданий, я вытираю тихие слезы и, прикусив нижнюю губу, поскуливаю от боли.
Внутри все горит огнем. Сжигает мои внутренности, перетирает их в порошок. Я хочу уехать и в то же время хочу остаться. Так сильно меня еще никогда не разрывало на части. Тупая боль насквозь прошивает тело, и я сжимаюсь, втягивая голову в плечи. Наконец осознаю: это финиш. Все закончилось. Начиналось совершенно отвратительно, и так же завершается.
К счастью, мне удается до прибытия в аэропорт успеть оплакать свою потерю, и на стоянке я выхожу уже с высохшими слезами. Наверняка опухшая и с покрасневшим носом, но это лучше, чем если бы я была зареванная. Поблагодарив таксиста, расплачиваюсь и сразу иду к стойке регистрации на рейс. Я намеренно не регистрировалась онлайн, чтобы был повод поскорее покинуть дом Хакера и как можно больше взаимодействовать с людьми в аэропорту. В противном случае я бы просто сошла с ума от ожидания рейса.
Выстояв приличную очередь, регистрируюсь и иду в зал отлета на втором этаже. Но не успеваю дойти до эскалатора, как кто-то сзади дергает мой рюкзак. Сначала мне кажется, что я за что-то зацепилась. И я, не оборачиваясь, пытаюсь дернуться вперед, но что-то меня удерживает.
Медленно разворачиваясь, я пытаюсь припомнить английские слова, которые помогут мне объясниться с тем, кто держит мой рюкзак. Но из меня вылетают даже русские, когда я встречаюсь взглядом с Мироном. Он тяжело дышит и прожигает меня своими темными глазами. Губы сжаты в тонкую линию, а ноздри широко раздуваются от частого дыхания.
– Что ты здесь делаешь? – выдыхаю я шокировано.
– Мы можем поговорить? – он кивает на людей, которые вынуждены обходить нас на пути к эскалатору, в паре шагов от которого стоим мы с Хакером.
– Нет. У меня рейс. Я могу опоздать, – режу по живому и себя, и его. Мне становится еще больнее, но именно так и рвутся связи, разве нет?