Я колеблюсь, потому что впервые вижу этого мужчину, а Мирон не говорил о том, что нам будет кто-то помогать. Мне казалось, мы в этом побеге сами по себе.
– Ясно, – вздыхает мужик и, обойдя дерево, у которого я сижу, идет в ту сторону, куда ушел Мирон.
Я выглядываю из-за ствола, провожая мужчину взглядом. Может, мне стоит предупредить Мирона? Ловлю себя на мысли, что перестала в своей голове называть его Гошей. Ему совсем не идет это имя.
Мужик пробирается в густом кустарнике, а потом я слышу голос Хакера:
– Наконец-то, блядь! Нас чуть не завалили ночью!
– А я тебе говорил, что Шахов устроит засаду. Неужели ты думаешь, что он подарил бы тебе попытку шантажировать?
– Это не попытка, – голос Мирона приближается по мере того, как мужчины двигаются в мою сторону. – Шалость удалась, – хмыкает Мирон.
– У тебя пол-рожи в крови.
– Ага, я в курсе.
– Поехали.
Мирон подходит ко мне, помогает подняться. Мои ноги от долгого бега и ходьбы наливаются свинцом и отказываются двигаться. Мирон сбрасывает с моих плеч рюкзак, сверху бросает паспорта и пытается тянуть меня в сторону от дерева.
– Что такое? – раздраженно спрашивает он, когда я почти не двигаюсь с места.
– Рюкзак и документы…
– Остаются здесь. У нас будут новые. Что еще?
– Я… мне тяжело идти. Можем двигаться чуть медленнее?
– Какая у тебя принцесса, – хмыкает мужик, а Мирон, качнув головой, подхватывает меня на руки и несет.
Я могла бы для приличия побрыкаться, сказать, что и сама могу идти, просто медленно. Но зачем, если я могу свернуться клубочком в сильных руках, обвить толстую шею и положить голову на широкое плечо? Пусть несет.
Через некоторое время мы подходим к краю леса, садимся в большой, грязный джип и куда-то едем. От усталости я уже еле соображаю. Удивительно, но я доверяю Мирону. Это странно, учитывая обстоятельства, при которых мы познакомились. Но пока что он не заставил ни разу усомниться в своем благородстве. М-да… благородстве. Совсем уже крыша едет от усталости. Какое благородство может быть у преступника? Пусть Мирон и не убивал никого, но он все равно преступник. Информационный. Кто знает, сколько горя принесли людям его махинации с информацией?
Когда машина останавливается, я с трудом разлепляю веки и смотрю мутным взглядом на крутящиеся лопасти вертолета. Чувство паники от схожести ситуации накрывает меня с головой. Глаза мгновенно распахиваются, и я начинаю задыхаться.
– Что случилось? – спрашивает Мирон, который уже вышел из машины и тянет руку, чтобы помочь мне выбраться наружу.
– Я… куда? Мы куда-то полетим?