А я представила своего мужа на большом экране. В своём белом костюме преподавателя, удивительно похожий на сказочного принца, он покорит сердца всех зрительниц, от семи до семидесяти лет. Вот только…
— Стоп! Но ему же тогда придётся целоваться с актрисой, играющей меня? — я развернулась и едва ли не со злостью уставилась на дядюшку. — Нет уж! Крылатую форму он сыграет… Сыграешь, Рик, ты так прекрасен, и это должны видеть все, никакие спецэффекты этого не передадут. Но для двуногой формы ищи актёра, Томас! Целовать своего мужа могу только я!
— Жаль, — вздохнул дядюшка. — Почти получилось. Ну, хоть что-то удалось выпросить.
— Проси больше, чтобы в итоге получить то, что хотел, — раздался рядом весёлый голос, и я, обернувшись, увидела рядом Кевина и ещё несколько наших родственников, наблюдающих за нашим разговором. — Древний приём.
— Но ведь сработало, — довольно улыбнулся Томас.
— Пророчество! Новое пророчество! — прокатилось по толпе, заставив нас забыть о фильме и начать оглядываться в поисках Даниты и того счастливчика, которому она сейчас выдаст предсказание.
Я стала машинально перебирать в голове имена, вспоминая, кто у нас недавно переродился, а пророчества для него ещё не было, но получила ответ прежде, чем вспомнила хоть кого-то. Сквозь толпу, расступившуюся, как Красное море перед Моисеем, Данита подошла к нам и встала перед Кевином, который переродился пять лет назад, но пророчества пока так и не получил. Глядя куда-то в пространство расфокусированным взглядом, она начала говорить уже знакомым мне безэмоциональным голосом:
Порадуйся, друг мой крылатый — недолго твоё ожиданье.
Сестра твоя, та, что по крови,
Что всем рассказала о встрече своей и любимого мужа,
Покажет её всему миру, героям отдав свои лица.
И муж, и она будут рядом, играть для иллюзии новой.
Когда же покажется миру впервые иллюзия эта, ты тоже придёшь на премьеру.
Там будет она — в чёрно-белом, глаза, словно зелень лесная, а волосы — семя каштана.
Носить она будет подносы с едой и шипучим напитком.
Споткнётся о лысую кошку, удравшую прочь от хозяйки.
Уронит поднос, и напитки дождём на костюм твой прольются.
В слезах она будет, пугаясь расплаты от грозной хозяйки.
Лови, успокаивай — это твоё долгожданное счастье.
Все замерли, осмысливая услышанное. Потом Томас хлопнул Кевина по плечу:
— Поздравляю, малыш. И добро пожаловать на премьеру моего следующего фильма. Ждать придётся недолго — актёров на главные роли я уже нашёл, — и он широким жестом обвёл нас с Риком.
— Томас, ты о чём? — уже осознав величайший подвох, но ещё не веря в него, спросила я.