До обеда я занимаюсь букетами, потом мы с мамой и ещё одной моей сестрой расставляем посуду на столе. Алия младше меня всего на пару лет, но в отличие от той же Амины, она почему-то считает своим долгом делать акцент на том, что мы неродные. А ведь у нас общая мать хотя бы, но девочка явно пошла характером в отца. Да и внешностью тоже.
– Мам, мы сегодня не будем обедать? – спрашиваю тихонько, пока никто не слышит.
Я не привыкла жаловаться, но сейчас мне не до того, чтобы придерживаться дурацких правил.
Я чувствую себя отвратительно, меня тошнит, а ноги совсем не держат.
И если я не съем что-нибудь, то точно грохнусь в обморок.
– Дочь, какой обед, нам нужно успеть до вечера, ты что! – всплёскивает руками мама.
Мне вот интересно, а остальные тоже голодают? Сомневаюсь, потому что Алия, например, не выглядит замученной тяжёлым трудом, страдалицей.
Но мне, как всегда, достаётся больше всех.
Потому что я в этом доме никто. Я – пустое место. Я – последний человек, о котором будут переживать.
Раиса Фёдоровна – моя мать, в любом случае имеет вес, ведь давно является законной женой хозяина. Амина – его старшая дочь, мои – младшие сёстры – тоже родные для Руфата Вагифовича, а Ильчин и вовсе – долгожданный сын, наследник.
И только я – не пришей, ни пристегни. Приживалка, которая должна каждый кусочек хлеба отрабатывать.
Как мне хватает жизненной энергии дотянуть до вечера, я не знаю, но когда приходит время встречать гостей, силы покидают меня окончательно.
Отчим так рад, что получит, наконец, долгожданные деньги, что даже позволяет всей семье остаться в гостиной. И мне в том числе.
Сам он спешит встречать будущих родственников, а я отправляюсь наверх, чтобы помочь Амине закончить сборы.
– Ты готова? – без стука вхожу в комнату сестры.
– Да-да, смотри, я красивая? – Амина взбивает руками уложенные крупными локонами волосы, поправляет небольшой вырез на платье.
Немного нервничает, но старается держаться огурцом.
Вместе мы спускаемся вниз, где уже вовсю накрывают на стол приглашённые вместе с поваром официанты.
Амина проходит вперёд, а я застываю у основания лестницы.
Ловлю очередное головокружение, цепляюсь пальцами за перилла.
Двери гостиной распахиваются, и входит отчим, а следом за ним – гости.
Желудок скручивается в тугой узел, нестерпимая боль простреливает внутренности, а перед глазами начинают плясать мушки.
И вместо гостей я вижу сейчас того парня с рынка, а рядом с ним – его друг.
Кажется, от голода и недосыпа у меня начались галлюцинации, потому что в реальности тот брюнет не мог попасть в дом Руфата Вагифовича.