– Похоже, шампанское, – шепнула я.
Это и в самом деле было шампанское. Пока официант завозил в номер тележку, я смотрела на кольцо, которое вчера Ярослав надел мне на палец в присутствии наших родных и друзей. Тот же зал того же ЗАГСа, только на этот раз не было никого лишнего. Пока я шла к стоявшему у стола для регистраций Ярославу, не видела никого, кроме него.
После первой попытки прошло чуть больше двух недель, я не успела заказать ни новое платье, ни туфли и, признаться честно, даже не пыталась сделать это. В конце концов, Ярослав в платье меня увидеть не успел. Ленка крутила пальцем у виска, Ася совала мне под нос каталоги с вариантами салфеток и свечей для оформления зала в ресторане. Только брат открыто заявил, что от цвета скатертей счастливее никто не станет, и предложил поставить на каждый столик рулон бумажных полотенец, чем чуть не довёл Аську до инфаркта. Перед тем, как обменяться кольцами, мы обменялись клятвами, и в момент, когда Ярослав, надев мне кольцо, посмотрел в глаза, я окончательно отдала ему сердце.
Пока вспоминала всё это, не заметила, как мы опять остались одни.
– Я люблю тебя, – сказала я и, поднявшись с дивана, подошла к мужу.
– Я тоже тебя люблю, Анютка.
Мы взяли бокалы и соприкоснулись ими. Ветер завывал шальным зверем, море бушевало.
– Теперь я понимаю, почему оно называется Чёрным, – сказала, посмотрев в окно, и сделала глоток. – Красиво и страшно. Не дай бог оказаться в такой шторм там.
– Да.
Он обнял меня за талию.
– За то, чтобы шторм был только в море, а у нас с тобой – штиль, – сказала я.
– Штиль – слишком скучно, – возразил Ярослав. – Да и он тоже не безобидный. В штиль много моряков погибло. К тому же, – он погладил меня по талии, – в бурю ты очень сексуальная.
– И что, ты предлагаешь нам устраивать бури?
– По пятибалльной шкале – максимум.
– По трёх, – поправила я.
– По пяти.
– По трёх, – повторила, посмотрев выразительно.
– По четырёх, – сказал Ярослав. – И всегда находить компромиссы.
Я хмыкнула, и мы опять соприкоснулись бокалами. Шампанское было холодное и вкусное, пузырьки защекотали нёбо.
Ладонь мужа сползла мне на ягодицы, и кровь стала горячее. Тюль взметнулся белым флагом, открыв вид на столкнувшееся с морем небо, и в этот момент сверкнуло особенно ярко. Я различила клубящиеся, будто слепленные из мокрой ваты тучи, гребни волн.
– А он, мятежный, просит бури, – касаясь губами моего уха, прошептал Ярослав, – как будто в буре есть покой.
По телу побежали мурашки, низ живота свело желанием, а сердце, как волной, захлестнуло любовью. Я отпила шампанское и положила ладонь на оказавшуюся на моём животе руку Ярослава.