Ноги сами понесли меня туда ― на огонек, суливший хоть немного тепла и пищи: у меня-то с самого утра маковой росинки во рту не было.
Просочившись незамеченной, я заняла маленький затененный столик в дальнем углу у стены. Обстановка в «Дымящемся горшке» была самая незамысловатая: грубые столы, шаткие табуреты с растрескавшимися сиденьями, стены, закопченные до черноты.
Заказав чашку бульона со сваренным вкрутую яйцом и вчерашними сухариками, в нагрузку я получила кружку напитка, которую местные называли «брогом». От «Громового пойла» он отличался разве что отсутствием искр на языке. Вкус был такой, будто в него выжали старую тряпку.
За соседним столом двое подмастерьев заспорили, чей дракон круче.
— Да Гроза-то вообще не чистокровный! — бубнил рыжий. — У него в роду были люди, вот он и злится!
— Дурак! — Его приятель швырнул в него коркой хлеба. — Да генерал тебя за такие слова…
Я не услышала, что именно сделает Гроза, потому что в этот момент рыжий вскочил, опрокинул скамью и полез в драку. Скамья угодила во второй стол, тот — в третий, и через пять секунд вся харчевня превратилась в поле боя. Даже старуха-стряпуха у печки замахала кочергой, защищая свой котел.
— Эй, падаль! А ну, уймитесь! — заорал хозяин, швыряя в толпу черствые булки.
Я прижалась к стене, но от драки так и не укрылась. Какой-то детина в кожаном переднике полетел на меня, и я ловко поставила ему подножку. Он грохнулся на пол, а я, недолго думая, накрыла его опрокинутым столом — для верности.
— Благодарю, девица! — Кто-то хлопнул меня по плечу.
Я обернулась. Передо мной стоял тощий мужчина в потертом синем камзоле с гербом города — герольд, судя по свиткам за поясом.
— За подвиг твой — награда! — Он сунул мне в руки сверток пергамента.
Я поднесла хрустящий свиток к масляному светильнику, развернула.
«Объявляется набор девиц благородного происхождения, или хотя бы с претензией на оное, в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет, невинных телом и духом (проверять не будем, но если соврете — сгорите), для участия в Императорском отборе драконьих наездниц. Победительница получит в мужья дракона. Император не гарантирует, что он будет в хорошем настроении».
— Что значит «сгорите»? — уточнила я.
— А, это фигура речи! — Герольд махнул рукой. — В прошлом году одна, знаете ли, приврала насчет невинности… Ну, драконы это чуют.
Я перечитала объявление еще раз.
— А если мне двадцать четыре с половиной? — уточнила, чувствуя, как в сердце зародилась надежда.
— Половина не в счет! — заверил он.
— И что, примут любую? Даже ту, которая, возможно, немного в бегах?