Вспомнила Кощея с его злосчастной иглой. Прятал — прятал, а всё равно не сработало. Вот и я нашла лазейку к сердцу отца. Не специально, само получилось. Но выгнать меня оттуда пусть даже не пытается. Он сам сделал меня существом, наделённым множеством талантов и даров, вывел, как лабораторную мышку. Ну так, папочка, опыт удался. Твоя дочь не умеет подслушивать мысли, но каким — то образом видит тебя насквозь, и чем дальше, тем лучше.
— Рано или поздно это случится, Миа. Ты тёмная, корни возьмут своё. Я лишь хочу уберечь тебя от множества разочарований. Твоё сердце должно обрасти бронёй.
— Но не стать каменным, папа. Жизнь должна быть многогранной и вызывать разные эмоции. Сегодня ты рассказал мне об истории огненных тёмных, и… Ты даже не представляешь, насколько мне стало легче! Теперь я гораздо лучше понимаю и тебя, и Маро, и остальных тёмных. И вы все — не бездушные чудовища, хоть и пытаетесь такими казаться. Вы дружите, поддерживаете друг друга, заботитесь. Другие расы ни во что не ставите — это да, но нельзя сказать, что вы — зло во плоти. Ты можешь сколько угодно демонстрировать мне ужасы прошлого, но я точно знаю, чувствую тем самым пока не бронированным сердцем, что ты действуешь из благих побуждений и желаешь мне добра. Только пока не можешь найти компромисс между прошлыми убеждениями и настоящими чувствами, — добавила, отчётливо ощущая, что попала не в бровь, а в глаз.
— Я рад, что не стал в твоих глазах чудовищем.
Посмотрела в бездонные, наполненные бесконечной Тьмой глаза отца. Он говорит правду, не увиливает и не лукавит, значит, наша беседа — полноценные переговоры, а не обычный его способ задурить мне голову, чтобы сделать всё по — своему.
И я отвечу правдой на правду. И выбью себе ещё немного самостоятельности.
— Ты можешь им стать, если будешь и дальше выстраивать мою жизнь по своему усмотрению. Я понимаю и даже в глубине души разделяю твою страсть к экспериментам, но настаиваю на том, чтобы в мою личную жизнь никто никогда не вмешивался. И, раз уж мы строим новый порядок, настаиваю, чтобы вы прислушивались к моему мнению.
Мы переглянулись с Рагнаром, он мне кивнул и улыбнулся, подсказывая, что всегда на моей стороне, но в наши отношения с отцом он вмешиваться не станет — мы должны договориться напрямую, без посредников.
— Я не привык согласовывать свои действия с кем — либо, но ради тебя стараюсь. Это нелегко, — признал повелитель огненных тёмных с таким тяжёлым вздохом, будто я заставляю его выполнить непосильную задачу.
Эти слова звучали и ранее, но сейчас он не играл.