Бросив тортик на пол, я медленно развернулась и, не говоря ни слова, вышла из спальни.
– Юля! Юля, подожди, ты все не так поняла!
Судя по звукам, он запутался в одеяле и упал. Ну, ничего, Маринка его пожалеет.
С губ сорвался всхлип, но я, гневно сжав зубы, твердо решила, что плакать не стану.
– Эльсиной !
Дернувшись, я резко обернулась, но лестничная клетка была пуста. Какой странный глюк.
– Ты подчинишься ,– чей-то мерзкий голос ввинчивался в уши.
Я начала задыхаться. Это, вероятно, галлюцинации. Как и привкус тухлой воды на губах…
Сморгнув злые, непрошеные слезы я решительно спустилась вниз. Наша квартира… Моя квартира, доставшаяся от бабушки, расположена в одном из самых-самых районов города. Выйдешь, минуешь сквер и вот уже любуешься на реку, заключенную в гранитные оковы.
Вот и в этот раз я сама не заметила, как вышла на любимое место набережной. Остановилась, положила руки на парапет и замерла.
Боль от двойного предательства пульсировала где-то под ребрами. Сейчас бы купить бутылочку вина, позвонить лучшей подруге, напиться с ней. Да только звонить некому. С этой работой у меня никого не осталось. Муж и Маринка.
«Зато детей нет, развестись будет проще», мелькнула мысль.
И я тихо застонала, представив, какая гадость меня ожидает. Раздел имущества, скандалы, обвинения… А мы недавно капитальный ремонт сделали, значит он точно в суд подаст…
– Ты все портишь,– тихий голос Маринки заставил меня вздрогнуть. – Всегда портила.
– Ты сейчас серьезно? – я не оборачивалась, не было сил смотреть в ее бесстыжие глаза.
– Ага. В институте все внимание тебе, на работе повышение – тебе, красавец-мужчина… А красавец-мужчина – мне.
Мне бы повернуться, оттолкнуть ее, вот только тело стало ватным. И я сама, сама начала залезать на парапет!
Она тихо хихикнула:
– И все остальное тоже мне, как она и обещала. Лети, птичка.
Она толкнула меня в спину. Среди белого дня и последнее, что я услышала:
– Помогите! Помогите! Моя подруга… Она все-таки прыгнула!
Вскрикнув, я дернулась в сторону и, не удержав равновесия, рухнула на пол.
Одно хорошо, вместо мраморного пола меня встретил толстый ковер.
Я вцепилась в длинный ворс пальцами и сдавленно зарычала – все-таки я не сама прыгнула. Не сама!
– Это ты! – крикнула я в пустоту. – А еще Пресветлой себя зовешь!
И в ту же секунду на меня снизошло осознание, что да, это она. Наведенное извне ощущение подсказало, что я бы все равно не выжила. Только в другом случае были бы испорчены тормоза в нашей командировочной машине. И тогда со мной погибла бы и Люська, а она была беременна.