В моей маленькой квартирке я избавилась от пылесборников, потому что у меня развилась аллергия. Нет, я люблю мягкий ворс, особенно ступать по нему голыми ногами, только всегда следует чем-то жертвовать. Сейчас у меня не закладывало нос, не было слёз и чихания. Будто заново выдали новое тело, которое совершенно иначе реагировало на знакомые предметы.
До слуха добрались голоса, подсказывая о том, что где-то внизу собралось довольно много людей, и около лестницы, ведущей вниз, мы остановились снова.
— Прекрати так таращить глаза, будто ты напугана. Веди себя, как обычно. Но держи язык за зубами. Думаю, тебе не составит труда быть вежливой и сказать ПРАВДУ, когда того потребуют обстоятельства.
Слово «правда» он отчего-то выделяет.
— Какую правду? -решаю уточнить.
— Что ты неимоверно счастлива принять в качестве второй жены свою сестру, конечно же. Мики, у тебя просто нет выбора. И не заставляй меня порочить память о нашем ребёнке, — последнее, что от него слышу, и Кардиус принимается спускаться по ступеням, а я не понимаю, о каком ребёнке речь.
Грише уже 43, его ребёнком и не назовёшь. Мужчина, который губит свою жизнь, не слушая никого, топит её на дне стакана, предав даже свою семью и детей. Не говоря уже о матери.
О каком ребёнке сейчас было сказано?
Артефактор лишь отдалённо похож на моего настоящего мужа. Тот же презрительный взгляд, когда он смотрел в мою стороны, и тонкие крылья носа, раздувающиеся, когда злится. Тяжёлая рука, опустившаяся на моё лицо, как только я пришла в себя.
Неужели, столько лет спустя мои страхи выбрались наружу, чтобы истязать измученную душу, которая считала себя освобождённой.
— Мики! – с нажимом произносит Кардиус моё имя, стоя в самом низу. – Пожалуйста, — это не просьба – скорее приказ, и я касаюсь гладких перил, отполированных до блеска, поднимая юбку, чтобы ненароком не наступить на подол, принимаясь спускаться.
Никогда прежде не носила подобных платье, если не считать дня, когда, облачившись в белое, отдала себя на власть мужа-тирана. Правда, в день нашей свадьбы и до этого Лёня не был таким. Всё случилось чуть позже, только звоночки были всегда.
Он подозревал меня в измене, что сперва даже не принимал ребёнка, пока мы не сделали ДНК-тест. Ревновал меня к папам учеников, к цветам, подаренным по случаю. Я даже перестала приносить домой подарки, чтобы не провоцировать очередной скандал.
«- Это же от любовника», — уверенно говорил он, и доказать ему обратное было почти невозможно. Делала вид, что у нас чудесная семья, потому что неимоверно стыдно было признаваться в том, что это не так.