— Мука закончилась. Пшеничной крупы на дне мешка осталось и топленого сала только половина горшочка. А Анушка, как назло, ботинки в болоте потеряла. Придется нам за болотной ягодой в самую топь лезть…
Мы проходили мимо прилавка, на котором торговец разложил разные ботиночки и сапожки. Лея на мгновение остановилась. Потянулась к светлым ботиночкам с опушкой сверху. Но тут же одернула руку. Горько вздохнула.
А у меня сердце защемило от этой сцены. Анушка ко мне прибегала в плетеных тапочках, которые подвязывала лентами на манер лаптей.
Но осень на носу. Того и гляди зарядят частые дожди.
— Подожди, Лея… — окрикнула я женщину. Сама подошла к торговцу.
— Сколько у вас стоят вот эти ботиночки?
— Эти… — торговец осмотрел меня придирчивым взглядом.
— Десять талеров и семь медяшек, — не моргнув глазом, назначил он цену.
В одном талере десять медяшек. Я сегодня заработала около ста пятидесяти медяшек. Итого почти пятнадцать талеров.
А если куплю ботиночки, то останется всего пять. Хватит на каравай хлеба и головку сыра нам с дедом.
А вот отложить на покупку магии сегодня совсем не получится.
Я задавила начавшую меня душить жабу и бойко проговорила:
— Десять талеров? Да вы шутите! Они же даже не из кожи дракона! Дам пять, и ни медяшкой больше!
Торговец скривился, словно откусил кислый лимон.
-Пять? Да за эти деньги я даже подошву не продам! Ладно, для вас, госпожа, семь талеров и пять медяшек, и это моя последняя цена!
Я прикинула в уме. Семь талеров… это почти половина моего сегодняшнего заработка. Но взгляд Леи, полный надежды и отчаяния, не давал мне покоя.
— Шесть талеров и все мои медяшки, — предложила я, звонко отсчитывая монеты.
Торговец вздохнул, словно расставался с частью себя.
-Ладно, забирайте. Но чтобы я больше вас не видел!
Я улыбнулась, довольная сделкой, и протянула Лее ботиночки.
— Вот, Анушке на зиму.
Лея остолбенела.
— Марианна… но как же вы? У вас же самой…
-У меня все хорошо, — перебила я ее. — Я еще заработаю. А Анушке ботиночки нужнее.
Лея крепко обняла меня, и я почувствовала, как ее слезы обжигают мою щеку. — Спасибо тебе, Марианна. Ты настоящий ангел.
Шон, наблюдавший за нашей сделкой, подошел ко мне и тихо сказал:
— Госпожа Марианна, вы сегодня не только сладости продавали, но и доброту дарили.
Я улыбнулась ему в ответ.
— Доброта — это тоже товар, Шон. И он всегда в цене.
Мы вышли с ярмарки, погруженные в свои мысли. К нашей тележке потихоньку подходили другие жители селения, что приезжали с нами на ярмарку. Кто-то довольно улыбался. А другие шли, понуро опустив голову.