— Ты что-то слышишь?
— Видит Маюн, ничего необычного… Но есть в этом какая-то фальшь.
Позади осталась разрушенная деревушка, впереди высились холмы — некоторые голые, покрытые лишь снегом, а некоторые поросшие ельниками. За холмами едва было видно вершины гор, в которых должен был быть Храм Холода.
Кутень парил в нескольких сотнях шагов впереди, но ничего не чуял и не видел. Почти ничего… Везде по Северной Троецарии были следы применения тёмной магии, но при таком засилье Тёмных это было неудивительно.
Снова пошёл снег. Он крупными хлопьями ложился на наши плечи и на дорогу, погружая мир в ещё более глубокую тишину.
И всё же Виол был прав…
Как же я расслабился, добродушный бросский варвар, вставший на светлую сторону. Перестал чуять зловещие знамения, слишком уж стал полагаться на простую силу.
— Ты прав, подозрительно тихо, — я покрутил головой.
— Ну, естественно, — нетерпеливо сказала Креона, — Одно войско позади, а другое впереди.
— И всё у нас слишком просто получилось… — задумчиво добавил я.
— Пока хладоградские спустятся к Нужнику от Храма, у нас будет полно времени, чтобы проникнуть в него, — сказала Креона, — Они не успеют нас встретить. Давайте поспешим, пока нам везёт.
Я поджал губы. Потом мысленно приказал Кутеню возвращаться к нам. Что-то мне подсказывало, что цербер скоро пригодится мне здесь.
— Всё равно что-то не то, — заспорил я, — Виол прав.
Мне не нравилось собственное тугодумие. Может, я просто воображаю опасность, а на самом деле надо бы бежать вперёд и радоваться, как мы ловко обманули врагов? А бард только очнулся и просто ещё не пришёл в себя?
Но даже тогда, в погоне за Волхом, я едва не наткнулся на смертельную магию. Здесь могло быть то же самое, и следовало быть осторожным. Будет ошибкой думать, что все мои сегодняшние враги — глупы.
Не могли они не подготовиться… Вот и Агата сказала, что мне ни за что нельзя сюда приходить.
— Видит Маюн, я понял, что не так, — Виол нервно схватил лютню, — Это… это бард!
— Что? — мы все уставились на него.
— Другой бард, и очень сильный, — прошипел бледный Виол, — А у меня как раз нет сил… Слёзы мне в печень!
Его рука тряслась над лютней, он прикусил губу до крови, но никак не мог дотянуться до струны, будто кто-то держал его руку. На предплечье Виола и вправду проявился след от пятерни, сжимающей его руку. А мы лишь растерянно оглядывались, пытаясь понять, откуда исходит та невидимая и неосязаемая магия, которая мучает нашего Виола.
— Очень сильный бард… — Виол зашатался, грозясь свалиться с коня, — Насколько же он силён, что смог накрыть всю северную землю⁈