Это ещё один путь силы у Тёмных, вот только очень непопулярный. Потому что выбравшие его долго не живут.
Энергетический вампиризм от классического сильно не отличался. Иссушая живых и вытягивая из них жизнь, такой вампир не испытывал жажды в прямом смысле слова… Просто законы мироздания были таковы, что если каждый раз на поддержание своей жизни использовать чужую, что-то нужно отдавать за это, причём с надбавкой.
Чтобы в следующий раз набрать столько мощи, понадобится ещё больше жертв. А потом ещё больше… При этом собственная душа уже теряет способность поддерживать жизнь в теле, и даже на это нужно будет тянуть силу из других.
Магическая теория гласит, что если бы и нашёлся такой везучий Тёмный, которого от греха подальше не убили бы свои же соратники, то в конце концов дошло бы до того, что жизней всех живых во Вселенной ему бы не хватило.
К сожалению, этот, судя по холодному сквозняку, только-только начал свой путь и вправду был силён. К счастью, я за свою жизнь, даже прошлую, таких гениев не встречал, поэтому уставился на него, как на древний экспонат в императорской коллекции.
Что-то в моём взгляде его всё-таки смутило. Не так он представлял эту встречу.
— Ну, здравствуй, любимец Бездны, — неуверенно произнёс незнакомец, и я усмехнулся.
Он знал больше, чем положено незнакомцу, но меня это не напрягало. Пусть расслабится от чувства превосходства.
— И кто ты? — спросил я.
— Разве это важно? — рука с кольцом стиснула рукоять, — Мир перевернулся, свет стал тьмой, а тьма стала светом… Можешь считать меня первым Тёмным Храмовником.
Он торжествующе улыбнулся, и тени в трюме зашевелились, словно волосы Бездны.
Я присмотрелся к Луке, подмечая светлый силуэт вокруг него. Кутень был здесь, и он всё так же помогал мальчишке сдерживать натиск Тёмной Ауры.
— Я служил Яриусу в свете, буду служить и во тьме! — произнёс Храмовник, — Как моя тень — часть меня, так и Тень Яриуса — часть Яриуса. Но тень — это часть Тьмы, и тени нет без Света…
Он ещё что-то бубнил, а я, окончательно поняв, что это не заклинание, а какая-то очень важная молитва, закатил глаза и обернулся на Креону и Виола. Те только пожали плечами — мол, ещё один фанатик.
Нет, так-то я к любой вере относился с пониманием, если под ней твёрдый фундамент, уходящий в древность. Я уважал даже Орден Света, уничтоженный мной в прошлой жизни.
Но когда вера меняется быстрее, чем облака на небе? Какое может быть уважение к этим адептам, когда вчерашние догмы сегодня ими же и попираются?
А дальше я просто сложил магический щит в тугой огненный кулак, и послал его в рожу Храмовнику. Тот даже не открыл глаза, явно не ожидая от меня такой подлянки, и с разбитыми губами влетел в стенку корпуса. Послышался треск досок, но борт выдержал. Я поджал губы — ух, смердящий свет, надо быть поосторожнее!