— Понял? Я из Шиповниковой Ветви, раз познакомиться.
Я стиснул плечо бедняге, и у того даже вправилась сутулая спина. От боли он даже закричать на смог и тут же закивал сквозь слёзы:
— Да, да, брат, я понял!
Его бирка на всякий случай оказалась в моих пальцах. Одно усилие — и маленькая деревяшка, треснув, расползлась на волокна. Это чтобы он больше не сомневался.
— Телохранитель Ульв, — хмуро напомнила о себе Купава, — Ты понимаешь, что это всё усложняет?
— Тут уже созрел план, — я постучал пальцем по виску.
Судя по взгляду Купавы, она сильно сомневалась, что у меня есть какой-то план. Ну а я не стал подтверждать, что она, в принципе, права.
Оставив этих двоих, я подошёл к заскучавшему стражнику и протянул деревянную бирку участника. Подмёрзший от долгого стояния воин тут же приободрился и, поправив шапку, с деланно-хмурым видом стал рассматривать бирку, будто я ему подделку принёс.
— Бросс? — он прищурился, и мне снова пришлось являть собой пример терпения. Я на всей площади был выше народа больше чем на голову, и вопрос стражника был невероятно глупым.
Но, к сожалению, ситуация в Хладограде была такова, что глупым должен был быть именно бросс.
— Ульв, — кивнул я, — Я бросс.
— Сколько пальцев? — стражник показал три пальца.
Угрюмое каменное лицо — самый верный способ. Чтобы не давать ему повода для веселья, я просто нахмурился, да так и стоял молча. Мол, не знаю я, сколько пальцев.
— А, даже не повеселишься с тобой, тупой бросс! — он вернул мне бирку и открыл дверь, — Иди до конца коридора. Конец коридора — это в конце, который не начало. То есть, идёшь туда, доходишь до конца, где дальше идти уже не получится, потому что там — конец! Ха-ха… умпф!.. о-о-о…
Он сполз по косяку дубовой двери, когда я приложил его об этот самый косяк. Шлемом прям об косяк, когда его голова вдруг достигла косяка и не смогла продвинуться дальше, потому что там — косяк!
Я подарил растерянной Купаве виноватый взгляд — Малуш не виноват, — закрыл за собой тяжёлую дубовую дверь и двинулся по тёмному коридору. Всё равно сюда никто не зайдёт больше, а из Лабиринта никто не выйдет.
Дорогие читатели, эээ…
Понимая, что вспышка гнева может сбить мне весь тонкий настрой, всю дорогу по тёмному и низко гудящему коридору я тщательно себя успокаивал. Нельзя, чтобы моя магическая сила прорвалась наружу раньше времени.
Судя по давлению на ауру со всех сторон, Лабиринт был напичкан защитными и подавляющими артефактами со всех сторон. Царь Стоян, заставляя магов убивать друг друга на арене, первым делом заботился о том, чтобы они не убили его самого.