Закончив с недолгими сборами, залез в салон. Сиденье так себе, простая широкая скамья с прямой спинкой. Но зато покрыта овчиной с короткой шерстью. Самый простой способ не заработать простатит. Бог весть, знают ли тут название этой болезни, но то, что пятую точку студить не стоит, осознают отлично. Впрочем, в салоне было тепло. Производители озаботились обогревом кабины.
Вообще было бы странно при наличии избыточного пара морозить сопли. Хотя… Признаться, Петр не удивился бы такой несуразице. Ведь первые автомобили не имели печки, хотя водяное охлаждение двигателя было в наличии.
Также внушали оптимизм резиновые уплотнители на дверях. Однако и оттуда поддувало, и утеплителя изнутри никакого. От этого на стенках видна изморозь. Возможно, дальше салон прогреется сильнее и иней пропадет, но все одно не особо комфортно. Очень похоже на БТР. Но с другой стороны, Петр ожидал чего-то похуже. Так что вполне на уровне.
Когда машина увеличила обороты и винт начал шумно рубить воздух, толкая сани вперед, Пастухов вновь бросил взгляд на крыльцо дома. Как только они тронулись, жена Завьялова истово перекрестила отъезжающих.
— Всю жизнь торговлей пробавляюсь. Еще сызмальства с отцом хаживал, и ничего, всегда возвращался целым и невредимым. Ну, почти. Но это не важно. Живой же. А она как только поженились, так каждый раз будто на войну провожает, — недовольно бурчал купец, отчего-то испытывая неловкость перед Петром.
— Так, может, ты ее молитвами и целехонек до сих пор, Игнат Пантелеевич?
— Может, и так. Да только привыкнуть уж пора, — огладив одной рукой бороду, ответил он.
— Ты просто не знаешь, что имеешь, потому и оценить этого не можешь.
— А ты можешь, — хмыкнул Завьялов.
— Я могу только сказать, каково это, когда нет семьи. А как оно в семье, ты прав, я не знаю.
— Угу. Иван сказывал, что ты сирота. Н-да. Твоя правда. Важнее семьи в жизни ничего нет.
— Ты прости за любопытство, Игнат Пантелеевич. А отчего же ты своего сына к семейному делу не приставишь?
— Дело-то это немудреное. Я в основном товар подбираю под заказ. Да и спрос у народа давно уж определился, что-то новое требуется редко. Так что все просто, как мычание. Пускай пока учится. Глядишь, до чего нового додумается.
— А если откажется дело твое принять?
— Неволить не стану. Оно ведь знаешь, как говорят: насильно мил не будешь. Так это не только про женитьбу. Ну заставлю я его своим делом заниматься, а у парня, может, какая иная стезя. Вот взять моего прадеда. Охотник был такой, что равных не сыскать даже среди инородцев. У него прямо-таки нюх на пушнину был. А дед не схотел охотой пробавляться, подался в купцы. И батюшка мой, и я по его стопам пошли сами, без понуждения. А вот у сына не вижу тяги к купеческому делу. Он все больше в сторону зятя, Ивана, значит, посматривает. Хочет быть начальным человеком. Посади такого силком, так потом в могиле будешь переворачиваться от того, что он и дело загубит, и себя потеряет.