— Вот еще. Идти домой в сопровождении полицейских чинов.
— Но я получил приказ.
— Все чертежи, расчеты и выкладки здесь. Я как раз работал с ними.
— Ясно. Благодарю вас.
Это было последнее, что слышал Верховцев в своей жизни. Потому что в этот момент отточенный клинок вошел ему в почку, оборвав так и не родившийся вскрик.
— Это… зачем это? — испуганно выдавил из себя околоточный.
— Не журись, Игнатий Семеныч, накину тебе еще пару сотен для успокоения совести.
— Н-но-о…
— Никаких «но». Ты совершал обычный обход, а что там случилось после того, как ушел, и знать не знаешь. Все, постой в сторонке. Иван!
— Я, Петр Анисимович! — отозвался второй городовой.
— Неси из пролетки адскую машинку. Детище убило своего создателя, это происходит повсеместно.
— А мальчонку искать не будем?
— Чего его искать. Мальчишка как мальчишка. Ну знает, с какой стороны за напильник держаться, так и что с того.
— Ясно.
Отправив помощника на улицу, старший подошел к рабочему столу и, не вдаваясь особо в детали, стал жечь бумаги в большом железном ведре. Он хотел быть уверенным в том, что ни одна бумажка не уцелеет, выметенная взрывом за пределы пакгауза.
Покончив с документами, напарники опрокинули две бочки с бензином, стоявшие в углу. После чего старший положил на двигатель адскую машинку, и мужчины вышли из пакгауза, заперев за собой дверь.
Взрыв и пожар случились через час. Причем полыхало так, что пламя перебросилось на соседние строения. Учитывая же то, что в этих пакгаузах размещались угольные склады, хотя и практически пустые в настоящее время, на долю пожарных выпала тяжкая работа. Согласно полицейскому заключению возгорание произошло в результате взрыва изобретения одного из арендаторов. Его останки были обнаружены в снимаемом им помещении, выгоревшем дотла.
Парень с непростым характером
— Здравствуй, Вадик.
— Ты-ы…
— Я, конечно. А ты думал, заяву на меня оформили, так я по углам стану прятаться?
— Лучше иди своей дорогой и не усугубляй ситуацию.
— А то что? Хуже будет?
— Будет.
— Это как? Ты и твой папаша-судья еще пару лет накинете?
— Сомневаешься? — даже слегка вскинув подбородок, нагло произнес молодой человек лет двадцати пяти.
— Ничуть, — мило улыбнувшись, ответил его сверстник, высокий и крепко сбитый парень, девяносто кило живого веса без капли жира.
А потом без предисловий нанес удар ногой в голень стоявшего перед ним представителя «золотой» молодежи. Удар вышел настолько сильным, что послышался явственный треск. Вадик упал на асфальт подъездной дорожки как подкошенный и тут же огласил двор многоэтажек криком, полным боли. Хм. Похоже, нога сломана. Впрочем, плевать. Хуже уже не будет.