Первый выстрел стеганул по ушам, заставив поморщиться и закрыть глаза. Впрочем, ненадолго. Превозмогая боль, я впился взглядом в оптику. Ага. Недолёт. Ну, это мы сейчас поправим. До цели снаряд летел долгих восемь секунд, но, несмотря на это, мне пришлось обождать, пока вновь сыто клацнул затвор. В смысле я это не услышал, а почувствовал ладонями, лежащими на ручках маховиков горизонтальной и вертикальной наводки, внося поправки в прицел.
Всплеск второго снаряда лёг рядом с правым бортом. Порядок. Прицел взят правильно, сказалось, собственно, рассеивание орудия. Очень надеюсь, что ствол у него не расстрелянный. Иначе я тут в кучу ни хрена не соберу. Да что же они так медленно-то!
— Шевелись, братцы! Живее! Чего возитесь как беременные мухи! — в сердцах выкрикнул я, не отрывая взгляда от прицела.
Наконец затвор клацнул, и я быстро отошёл в сторону, подавая знак комендору, дёрнувшему за тросик, закреплённый на стопоре бойка. Орудие вновь рявкнуло, а я тут же приник к прицелу. Выждал и наконец победно улыбнулся.
— С почином, братцы! Сейчас мы дадим им прикурить!
— Ура-а-а-а-а!!! — разнёсся дружный рёв из шестнадцати молодых лужёных глоток.
— Тихо! Тащите снаряды, как проклятые. Я не я буду, если мы его в ремонт не отправим. Слово даю.
Какая там была заявлена скорострельность у пушки Канэ? Десять выстрелов в минуту? Мы выдали одиннадцать. Уж что-что, а чувство времени у меня отменное. Помните про баллистический вычислитель, с которым я себя сравнивал? Так вот, я не врал. Из одиннадцати выпущенных нами бронебойных снарядов в цель я вогнал шесть.
Жаль, начинка у них всего-то в полкило бездымного пороха. Он, конечно, примерно вдвое мощнее чёрного и, по сути, не так уж сильно проигрывает пироксилину, но его количество навевает тоску. Для сравнения: в привычном нам семидесятишестимиллиметровом осколочно-фугасном снаряде полевого орудия заряд составляет восемьсот грамм тротила. Поэтому сомнительно, что повреждения получились сколь-нибудь значимыми.
Но японцам прилетевшая плюха всё же пришлась не по вкусу, и «Чиода» начал забирать влево, стремясь укрыться за «Асамой». Пока же он это проделывал, я успел всадить в него ещё три снаряда. Как результат, тот активно задымил от возникшего пожара, а шкафут заволокло густым облаком пара.
Ладно, с этого пока довольно, теперь займусь «Асамой», который из-за наших метаний успел сократить дистанцию до двадцати трёх кабельтовых. Пока всё ещё далековато, но как вариант — заставить самураев обмочить штанишки. Отчего бы и нет? А то я наблюдаю возникающие раз за разом всплески рядом с бортом и носом крейсера, и ни одного попадания. Впрочем, по моим сведениям, их и не должно быть. Русские моряки сражались отважно, но, увы, неумело. Потому что рыба гниёт с головы, а из Руднева при всей его храбрости, как ни крути, командир корабля получился слабоватый.