— Если вы не заметили, мы вам неплохо помогли, — попытался задобрить я тяжёлого собеседника.
— Без пастуха эта армия — как дети! — парировал воин. — Мы бы и так с ними разделались. Ваша помощь смехотворна.
— Пастуха? — переспросил я. — Это случайно не такой худенький, щупленький, в капюшоне? Башка как у лягушки, один глаз неправильной формы и тонкие лапки с тремя пальчиками? Стрёмный такой жуть⁈
— Да… — с сомнением проговорил воин. — Вы его видели? Он идёт сюда? Какое войско с ним идёт?
— У разлома без башки валяется, — и тут до меня дошло: мы не проверили тела на предмет жемчужин. Дьявол! А в этом ублюдке могло быть что‑то новенькое.
— Что значит «без башки»? — глаза воина увеличились.
— Ну то и значит! — начал я злиться — не на воина, а на свою беспечность. — У тебя башка есть? Есть! У меня тоже на месте. А пастух ваш лежит и потихонечку в гниль превращается.
— Ты убил его? — глаза воина расширились ещё больше.
— Да, убил. Что не так?
— Тело! ТЕЛО! Ты сжёг тело⁈ — старый воин подскочил ко мне и дёрнул за грудки.
— Уважаемый, аккуратнее! Я получил обширные травмы в той битве. Зачем сжигать его тело?
— Срочно! — взревел воин. — Сжечь все тела мертвецов!
У меня опустились руки: в них же должны быть бусинки! Явно новый вид — и вот так всё потерять⁈
— Ты знаешь, где разлом? Знаешь, как пройти туда? — обратился ко мне воин, пока люди стаскивали тела в кучу, а маги огня сжигали их.
— Конечно, знаю, — чуть не плакал я, глядя на это кощунство.
— Веди! Срочно! Пока не поздно! Его надо сжечь! Прайм! Вильгельм! Оникс! Со мной. Ваши люди тоже.
Воин кричал, раздавал приказы, а я ничего не понимал. Что такое? Куда бежать? Зачем? В чём проблема? Но спорить не стал. Старый пень даже имени своего не назвал. Я попытался с ним заговорить, но тот отмахнулся и приказал бежать.
Спорить я не стал — и мы помчались со всех ног. Ну, как «со всех»: с той скоростью, с какой лягухи могли меня и Свету «тараканить». Усиливать себя сейчас я не решился: откат от «солнышка» ещё шёл, восстановление силы было замедленным. Остаться в критический момент совсем без силы я не хотел.
На вытоптанном поле перед разломом всё было так же, как когда мы его покинули: безголовый уродец, сотня моих слуг, лежащих полукругом, и разбросанные тут и там тела нежити и волков.
Мы приблизились к уродцу — и я обомлел. Он был ужасающе вскрыт от пупка до глотки. Я нахмурился — и в паре метров от меня появился хомяк. Судя по всему, видел его сейчас только я.
В руках он держал сферу грязно‑лилового цвета, размером с половину кулака. Хомяк ткнул в меня пальцем, потом покрутил им у виска и одними губами прошептал — но смысл я уловил: «Пик‑пук».