— Отлично, Кендзи! — кричал Хироши с края татами. — Ты молодец! Теперь твоя очередь атаковать!
Кендзи кивнул, не сводя глаз с Волкова. Советский самбист выглядел удивленным и немного разочарованным.
Не ожидал, что я смогу уйти от этого приема, понял Кендзи. Нужно использовать это преимущество.
Собрав всю свою решимость, Кендзи приготовился к новой атаке. Он не собирался сдаваться без боя.
Мы снова оказались в стойке, кружа друг напротив друга. Я чувствовал, как усталость начинает накатывать — каждый мускул в моем теле кричал от напряжения. Но я заставил себя сосредоточиться. Слишком много стояло на кону.
— Витя, соберись! — кричал Степаныч. — Времени мало, нужно заканчивать!
Я бросил быстрый взгляд на табло. До конца поединка оставалось меньше минуты. Счет был равным. Я знал, что нужно что-то предпринять, и быстро.
В голове пронеслись слова Андрея Николаевича «Помни, Волков, на кону не только твоя победа». Я сделал глубокий вдох. Нужно рискнуть.
Я решил попробовать провести бросок мельницей — сложный прием, который требовал идеального тайминга. Мы отрабатывали его сотни раз на тренировках, но в реальном бою я использовал его редко. Слишком рискованно.
Но сейчас именно тот момент, когда нужно рисковать.
Я сделал шаг вперед, захватил руку и плечо Кендзи, и начал разворот. На долю секунды я почувствовал, как мир перевернулся, когда я поднял Кендзи в воздух. Инерция на моей стороне.
«Давай, давай!», — кричал я сам себе, вкладывая всю силу в бросок.
Затем я с силой бросил Кендзи на татами, чувствуя, как его тело ударилось о мат. Звук удара эхом разнесся по залу.
Кендзи не успел среагировать на молниеносную атаку Волкова. Только что он готовился к собственной атаке, и вдруг почувствовал, как его отрывают от земли. Мир закружился вокруг него, и на мгновение он потерял ориентацию в пространстве.
Удар о татами выбил весь воздух из его легких. Кендзи лежал на спине, пытаясь прийти в себя. В ушах звенело, а перед глазами все плыло. Он смутно слышал крики толпы и голос рефери. Хироши тоже что-то вопил, но его голос казался далеким и приглушенным.
Кендзи попытался перевернуться, встать на ноги, но его тело не слушалось. Каждое движение отдавалось болью. Он понимал, что проиграл, но часть его все еще отказывалась это принять.
«Прости, отец», — пронеслось в его голове. «Я подвел тебя.»
Последнее, что увидел Кендзи перед тем, как рефери закончил отсчет, было лицо Хироши. Его сэнсэй смотрел на него не с разочарованием, как он ожидал, а с гордостью. В этот момент Кендзи понял, что, несмотря на поражение, он не подвел ни отца, ни учителя. Он дал достойный бой и показал все, на что был способен.