— Поверхностная, — успокоил Лещенко. — Китайцы проверяют в основном личные документы и визы. На техническое оборудование почти не обращают внимания, особенно если оно оформлено официальными бумагами для работы на КВЖД.
Александров развернул инструкцию по прохождению границы:
— Всем запомнить — никаких лишних разговоров с проверяющими. Отвечать только на прямые вопросы. Документы предъявлять без суеты, но и без излишней медлительности. Техническое задание на обследование пути переведено на китайский и японский языки. При необходимости предъявлять.
Вечер накануне пересечения границы прошел в атмосфере напряженного ожидания. Каждый участник экспедиции проверял оборудование, документы, мысленно готовился к переходу в другой мир, Маньчжурию, где нам предстояло работать в условиях постоянной слежки и потенциальной опасности.
Станция Маньчжурия встретила нас промозглым августовским утром. Серое небо, мелкий дождь, грязная привокзальная площадь с лужами. Пограничный город казался унылым и неуютным.
Пограничный контроль прошел на удивление гладко. Китайские чиновники, облаченные в потертые кители европейского покроя, но с традиционными фуражками, снабженными знаками новой власти, проверили наши документы без излишнего рвения. Японский офицер, присутствовавший при процедуре, лишь мельком взглянул на бумаги и даже не стал их листать.
— Техническая комиссия КВЖД, — перевел наши документы китайский чиновник для японца. — Следуют до Харбина.
Японец равнодушно кивнул и отошел, явно не заинтересовавшись очередной группой советских специалистов, каких немало работало на совместной дороге.
После таможенного досмотра нас проводили к китайскому поезду. Вагоны оказались существенно менее комфортабельными, чем на Транссибирской магистрали.
Жесткие деревянные полки вместо мягких, тусклое освещение, запах сырости и дешевого табака. Но главное преимущество, отдельные купе, сохранилось, позволяя нам относительно свободно обсуждать дальнейшие планы.
Поезд тронулся, и мы углубились в территорию Маньчжурии. Пейзаж за окном разительно отличался от сибирского.
Бескрайние равнины, покрытые низкой растительностью, изредка прерываемые холмами или небольшими рощами. Многочисленные деревушки с глинобитными домами, крестьяне в традиционной одежде, работающие на рисовых полях, картина словно из другого века.
— Обратите внимание на характерный рельеф, — негромко произнес Архангельский, указывая на пологие возвышенности к северу от железной дороги. — Идеальные геологические условия для формирования осадочных пород. Структура напоминает Ромашкинское месторождение.