— Signor capitano, — итальянец картинно поклонился начальнику милиции. — Мы тоже хотеть получать… как это… fucile… ружье!
Воронихин добродушно усмехнулся:
— Всем хватит, не беспокойтесь. Вот документы на получение, распишитесь.
Из управления я направился прямиком в гараж автоклуба. В просторном помещении царила деловая суета. Велегжанинов, закатав рукава, колдовал над двигателем, напевая арию. Его длинные пальцы уверенно регулировали клапаны.
— Леонид Иванович! — окликнула меня Варвара. — Смотрите, что местные умельцы придумали.
Она показала на самодельные снегоочистители, закрепленные перед радиаторами машин. Хитрая конструкция из досок и металлических пластин должна была раздвигать снежные заносы.
Бережной, как всегда, обходил «Полет-Д» против часовой стрелки, бормоча какие-то заговоры. На поясе у него уже поблескивал новенький наган.
— А это вам, Степан Макарович, — я протянул ему винтовку.
— Добрая вещь, — одобрительно кивнул он, любовно оглаживая приклад. — В Гражданскую я с такой полгода отходил.
Звонарев, уже оправившийся от ранения, помогал Рудневу укреплять цепи на колесах. Работа спорилась под мерное гудение печки-буржуйки.
— К вечеру будем готовы, — доложил Велегжанинов, вытирая руки ветошью. — Только вот с топливом может быть проблема. На таком морозе обычная солярка не годится.
— Уже решается, — успокоил я его. — Местный завод обещал поставить специальную зимнюю смесь.
К вечеру все машины были подготовлены к дальнему броску. Завтра нам предстояло выйти на последний, самый трудный этап пути до Архангельска.
Варвара, сверяясь с картой, прокладывала маршрут:
— От Вологды до Архангельска около пятисот верст. Если повезет с погодой, за четыре дня должны дойти.
Я смотрел на падающий за окном снег и думал — какие еще испытания готовит нам северная дорога?
Вечером в зале городской управы собрали всех участников пробега. Седой старик в потертом морском кителе, представившийся штурманом Северного морского пути Костроминым, развесил на стене огромную карту.
— Значит так, господа-товарищи, — начал он, постукивая указкой. — Путь до Архангельска непростой. Первые сто верст идете по старому Архангельскому тракту, там дорога набитая. А вот после Кадникова начинается самое интересное.
Его узловатый палец прочертил извилистую линию:
— Здесь придется пробиваться через сугробы. Снег глубокий, местами в рост человека. Потом выйдете к Сухоне. Там держитесь правого берега, левый подмывает течением.
Джонсон через переводчика задал вопрос о температуре. Костромин усмехнулся:
— Ниже тридцати градусов мороза. А к Архангельску и все сорок может быть. Так что готовьтесь.