Август 1781 года, Антонов, Новороссия, Российская империя.
А я всё не мог понять, почему ситуация требует моего присутствия. Оказывается, даже Шешковский не может решать некоторые вопросы, если они касаются излишне высокопоставленных персон. Либо Степан Иванович просто утонул в текущих делах, коих действительно намерено. К тому же он ныне просто генерал-губернатор, путь и огромного края. Но в дела судебные, а особенно армейские, ему хода нет. Суды при моём правлении потихоньку становится независимой, что имеет и отрицательную сторону. Теперь вельможа не может без последствий надавить на правоохранителей.
Только не пойму, почему Вяземский мышей не ловит? Всё-таки снова я ошибся, решив немного отпустить уздечку, убрав того же Шешковского и перестав постоянно давить на аристократию. Мне казалось, что полученных уроков в виде громких процессов с весьма жёстким наказанием достаточно, и народ задумается. Ведь от подданных требуется просто соблюдать законы, ну хотя бы большую их часть. Понятно, что тайные службы не могут проследить за всеми нарушениями. Но наиболее вопиющие случаи расследуются, и наказание следует неминуемо, вне зависимости от происхождения преступника.
Очень помогают земства, а на юге — собрания свободных поселений. Здесь люди имеют право не только напрямую жаловаться в Е. И. В. канцелярию, но и временно отказываться соблюдать решения властей, если они идут вразрез с законодательством. Юридическим факультетам четырёх российских университетов я уделяю внимания не меньше, нежели медицинскому и механическому. Поэтому толковых законников в империи хватает, и народ может спокойно обращаться за объяснениями. Что начало приводить к конфликтам с дворянством, особенно крупными помещиками, привыкшими жить независимо. Для них обязанность соблюдать закон и учитывать чаяния крепостных — удар похлеще пощёчины.
Но сейчас речь о другом. Канцелярия и экспедиция, вкупе с военной инспекцией, регулярно извещали меня о немалых нарушениях, связанных с армейскими поставками. Времена меняются, по итогам предыдущей войны были осуждены десятки интендантов и подрядчиков, многих из которых казнили. Но на место прежних воров встали новые, пусть и не сразу. И дело не в самих мздоимцах, а их происхождении и связях. Я давно не наивный цесаревич, только выпущенный из застенков, поэтому спокойно воспринимаю происходящее. Человека не переделаешь, и он всегда будет пытаться урвать побольше. Не все, но многие. Однако должно наличествовать и чувство самосохранения. Даже представители самых знатных родов давно убедились, что моя карающая длань не делает исключения по происхождению.