Каждое слово падало как камень.
— Морвейн-Хольд? — повторила Вера.
Внутри чужой памяти что-то отозвалось: чёрные стены на скале, северный лес, замёрзший источник, старое крыло с заколоченными окнами. И ещё одно название, шепотом, с суеверным страхом.
Проклятая лечебница.
Вера почувствовала, как по спине пополз холод, совсем не от бури.
— Это не поместье, — сказала она. — Это заброшенный дом.
Варна аккуратно сложила лист.
— Дом, соответствующий вашему нынешнему положению.
— Моему положению?
— Изгнанной супруги.
Вера смотрела на неё несколько секунд.
Слово оказалось неприятно точным. Не бывшей. Не вдовы. Не гостьи. Не хозяйки. Изгнанной.
Где-то в глубине вспыхнула чужая боль — такая острая, что Вера на миг перестала понимать, где она сама, а где Элиана. Юная женщина в белом платье ждёт мужа у двери кабинета. Муж проходит мимо, даже не замедлив шага. Юная женщина пишет письмо и рвёт его, потому что некому отправить. Юная женщина слышит за спиной: «Она не удержала дракона. Значит, в ней и правда нет огня».
— За что? — спросила Вера.
Варна смотрела долго. В её глазах не было ни жалости, ни удивления. Только холодная усталость человека, который считает чужое падение заслуженным, потому что так проще служить сильным.
— За предательство доверия Его Светлости. За ложь. За попытку подорвать брачную клятву. За недостойное поведение при дворе. Этого достаточно?
Вера почти рассмеялась.
Почти.
Слова были громкими, красивыми, пустыми. Так обвиняют, когда не хотят называть настоящий повод. Так пишут в приказах, когда виновность уже назначена, а доказательства подгонят позже.
— Что именно я сделала? — спросила она.
— Вы лучше меня знаете.
— Нет, — сказала Вера. — Не знаю.
Варна нахмурилась. Видимо, тон ей не понравился.
— Ваша милость, я не советую начинать новую жизнь с очередной лжи. На Севере меньше поклонников, чем в столице. Там некому будет восхищаться вашими обмороками.
Вера сжала пальцы на пледе. Хотелось ответить резко, но она заставила себя молчать.
Обмороки. Значит, Элиана часто падала в обморок. Или её в этом обвиняли. Поклонники. Значит, был мужчина, которому приписали связь с ней. Предательство брачной клятвы. Значит, удобный скандал. Удобный настолько, что муж отправил её не в отдельный дом на юге, не к родственникам, а на край света.
В снег.
В место, которого боялись даже слуги.
— Где мои вещи? — спросила Вера.
— В багажном отсеке.
— Мои письма?
— Конфискованы.
— Деньги?
— Вам оставили сумму на первое время. Скромную, но достаточную, если не предаваться прежним привычкам.
— Слуги?
— В Морвейн-Хольде есть управляющий и необходимый минимум прислуги.