— Вот, смотрите! – плаксивый голос за спиной, и я поворачиваю голову, упираясь руками в ледяные плиты пола, натыкаюсь на подол пышного тёмного платья и медленно веду глазами вверх, пока не достигаю лица: красивого, бледного и удивлённого.
Брюнетка сглатывает, поворачиваясь к служанке.
— Кто-то ещё знает? – интересуется ледяным тоном, но та тут же быстро трясёт головой. – Тогда так…
Но договорить она не успевает, потому что в комнату входит мужчина. Издаю стон, в котором смешиваются боль, стыд и испуг.
Где я? Что случилось? Последнее, что помню, как отмечали с мужем годовщину, а потом мне стало плохо. Настолько, что раскаленная боль пронзила горло, словно его терзали тысячи крошечных стеклянных осколков. Кашель рвался наружу, сотрясая все тело, но вместо облегчения приносил лишь новую волну жгучей агонии. Перед глазами плыли багровые пятна, меня рвало, дыхание становилось все короче и жёстче.
А потом… темнота.
Я умерла?
— Почему она жива? – требует мужской голос ответа, но все молчат.
— Ардос, — говорит брюнетка, но он тут же велит ей замолчать, поднимая руку.
— Не сейчас, сестра. Оденьте её. Живо, — мужчина прикрикивает на ту, что бросила в меня тряпку, и она бочком протискивается к противоположной стене, не сводя с меня взгляда. Будто я немедленно вскочу и брошусь на неё.
В поле зрения попадают мои коротко постриженные ногти без маникюра. Они сняли покрытие?
— Во-о-от, — тянет девчонка слово, демонстрируя платье мужчине, пока он неспешно идёт в мою сторону, стуча по полу тростью. А потом наклоняется ко мне так близко, что чувствую горький запах его парфюма и вижу кружевные манжеты, выбивающиеся из-под рукава.
Длинные чёрные волосы покоятся на плечах, высокий лоб и отчего-то золотые глаза с вертикальным зрачком. Но как такое возможно? К тому же я уверена, что они только что были серыми! Красивое лицо и тонкий нос, лёгкая небритость и бесконечная уверенность в себе.
Он касается пальцами моего подбородка, приподнимая голову выше, и словно тянется к моим губам своими, гипнотизируя взглядом.
— Удивительно, Эйлин. Это ты, – произносит только ему ведомую фразу и отводит палец. А потом резко выпрямляется, и вижу его удаляющуюся спину.
— Одеть!
Приказной тон, и мужчина тут же выходит, только меня не торопятся поднимать и одевать. Вместо этого служанка ждёт черноволосую. Но та лишь кивает и, поджав губы, выходит вслед за мужчиной. И только после этого слышу голос.
— Ирха, давай ты, — негромкий и напуганный.
— Тебе приказали, — тут же снимает с себя обязанности та, что в углу. Из-за стола я её не вижу, но уверена, она так и не покинула место.