— Но это — да.
Огонь треснул в очаге. В комнате стало теплее. За стеной колокольни прошёл ветер, потревожил ленты в главном зале. Они зашуршали мягко, без тревоги.
— Я завтра начну с Совета рода, — сказал Дарион. — Открою брачные записи Грантов. Потом передам колокольне список всех решений, где равные строки могли быть скрыты. Я не буду приходить к тебе с каждым правильным поступком и ждать, что ты поставишь отметку.
— А сейчас пришёл?
Он посмотрел на меня прямо.
— Сейчас пришёл, потому что хотел сказать это не перед залом. Перед тобой. И оставить ключ.
Я покрутила ключ в пальцах.
— Забыть нельзя, Дарион.
— Знаю.
— Простить быстро тоже.
— Не прошу.
— И построить новое можно только там, где старое не прикрывают ковром, чтобы гости не видели трещин.
Он посмотрел на комнату хранителя, на обломанную полку, на список дел, на следы пыли, которые я ещё не успела убрать.
— Тогда здесь хорошее место для начала. Трещин достаточно.
На этот раз я всё-таки улыбнулась.
Ненадолго. Но он увидел.
И не сделал из этого больше, чем было.
— Ты можешь приходить к колокольне, — сказала я. — Помогать с делами, которые касаются Грантов, Палаты и тех подделок, где твой род был частью молчания. Но не как муж. Не как человек, который ждёт награду. Не как дракон, решивший стать лучше и теперь требующий, чтобы все заметили.
— А как?
Я подумала.
— Как тот, кто однажды помог разрушить голос. И теперь будет учиться носить камни для его восстановления.
Он медленно кивнул.
— Я приду завтра.
— Не обещай красиво.
— Я приду завтра с записями северного архива.
— Так лучше.
Мы снова замолчали.
Мне казалось, что разговор должен быть больше. Что после двенадцати глав боли, если бы жизнь слушалась книг Палаты, здесь полагалась бы большая сцена: признание любви, слёзы, кольцо, поцелуй, звон колоколов. Но настоящая правда оказалась скромнее. Два уставших человека у огня. Один ключ на столе. Молчание, в котором больше не пряталась ложь. И старый дом, который нужно чинить не словами.
Дарион поднялся первым.
— Мне пора.
Я тоже встала.
Он дошёл до двери и остановился.
— Таисса.
Я ждала.
— Ты сегодня сказала, что не вернёшься в старый брак. Я услышал.
— Хорошо.
— Если однажды я попрошу о новом, это будет не раньше, чем ты сама увидишь, что я умею не только терять власть, но и менять её.
Сердце дрогнуло.
Не так, как раньше. Без рывка к нему. Просто живо. Больно. Осторожно.
— Однажды — не сегодня, — сказала я.
— Я знаю.
Он вышел.
Я осталась на пороге.
Дарион спустился по ступеням, прошёл через двор и остановился у ворот, словно ждал чего-то. Может быть, я тоже ждала. Звона. Удара. Слова, которое снова назовёт ложь или подтвердит правду. Колокольня молчала.