Кайран посмотрел на младенца.
Тот вдруг открыл глаза и, совершенно не уважая торжественность момента, сердито сморщил нос.
По залу прокатилась тихая, почти нервная улыбка.
Кайран впервые за весь день позволил себе выдохнуть.
— Арден Вэллор, — произнёс он громко. — Наследник старшей ветви. Под защитой князя, хранителя первого огня и Дома первого огня.
Родовое пламя в чаше поднялось выше.
Не бурно. Не ослепительно.
Тепло.
Зал увидел.
И на этот раз никто не закричал от страха.
Сначала на колено опустилась Грета. Потом Тила. Потом Нэра, хотя сделала это с таким видом, будто просто проверяет, чист ли пол. У дверей склонили головы прачки, плотник, старый конюх, Ролан, Ярина с сыном, Лесса. Один за другим люди признавали не власть Совета, а ребёнка, которого вчера хотели лишить имени.
Вартис стоял среди этого признания прямой, побледневший, с пустой рукой без перстня.
Дарен подошёл к нему.
— Старший хранитель, пройдёмте.
— Это не конец, — сказал Вартис Кайрану.
— Нет, — ответил Кайран. — Это только конец вашего молчания.
Вартиса вывели.
Мирену увели следом. На пороге она остановилась и посмотрела на Марину. В её взгляде было слишком много: ненависть, унижение, страх, зависть. И что-то ещё — понимание, что проиграла она не красоте и не титулу, а женщине, которая не захотела стать вещью.
Когда двери за ней закрылись, зал словно впервые за долгое время наполнился воздухом.
Марина устала так, что едва держала Ардена на руках. Кайран заметил и осторожно подошёл ближе.
— Можно? — спросил он.
Она посмотрела на его руки.
Он понял без слов, подошёл к родовому пламени, согрел ладони и только потом вернулся.
Марина передала ему ребёнка.
Арден устроился у него на руках недовольно, но не заплакал. Кайран держал его уже не как хрупкую чашу и не как доказательство рода. Как младенца. Просто младенца.
— Вы не обязаны были соглашаться, — сказала Марина.
— Обязан. Но не потому, что вы потребовали. Потому что вы правы.
— Это пока слова.
— Тогда начнём с дела. Сегодня я подпишу решение о восстановлении Дома первого огня. Кладовые, люди, охрана, записи — всё будет закреплено. Не милостью. Правом.
Марина кивнула.
— Хорошо.
— А дворец?
Она посмотрела на него.
— Я не вернусь туда сегодня.
Кайран не стал спорить.
— Где вы будете?
— Там, где сейчас мой дом. У северной стены.
Он принял это.
— Тогда я приду туда.
— Как князь?
— Если потребуется.
— А если нет?
Кайран посмотрел на Ардена, потом на неё.
— Тогда как мужчина, которому ещё предстоит доказать, что рядом с ним можно жить, а не только выживать.
Марина молчала.
Потом медленно сказала: