В тайной лощине отряда Ночных Орхидей всегда темно и сыро. Дыра, забытая богами, и при этом — лучшая база на фронте с Российской Империей. Местечко не значилось ни на одной карте, да и вообще представляло собой адову расщелину, которую обычный люд обходил стороной. Ниндзя сидели здесь до сих пор, спустя столько дней, хотя формально охота на злосчастного Ненормального Практика уже началась, однако сначала нужно было собрать сведения и понять, где он сейчас находится вообще, потому что в Крепком Орехе его давно нет.
Палатки тут натянуты низко и крепко, чтобы порывы ветра, дующие тут будь здоров, не сорвали брезент. Сам брезент — хвойной маскировочной гаммы, прикрытый мхом и прочей мишурой, и чтоб ни одной свечи внутри — вряд ли кто увидит свет снаружи, но таков регламент. Что говорить, если дозорные в непосредственной близости от лагеря сутками стояли в позах деревьев, буквально, по технике гесшики-но-ката, имитируя не только неподвижность, а и саму жизнедеятельность собственных тел — замедленное дыхание, молчание, смешение ауры с окружающим лесом. Они становились частью местности. Случайный охотник, а их тут ни черта нет, но мало ли, забредший на горный мох, прошёл бы в паре шагов от часового и ничего не понял. Такая тут была серьёзная дисциплина.
В главном шатре, обложенном ветвями, горел единственный масляный фитилёк в железной плошке, прикрытый бамбуковой ширмой, дабы свет не падал на стенки. Свет тут не любили. Особенно дневной. Ниндзя — скорее всего совы, иначе как объяснить их бодрствование ночью?
На ковровой циновке, поджав ноги, сидела глава клана ниндзя Сакамуро Каэдэ.
Ей нездоровилось.
Внешне это не читалось — прямая спина, расправленные плечи, расслабленные кисти на коленях ладонями кверху. Чёрные волосы заколоты деревянной шпилькой без украшений, ведь каждая куноити с малых лет знает, что украшения — шум. Тёмно-синие штаны с кимоно, вместо сапог — тканевые таби с раздвоенным носком. Нижняя половина лица скрыта маской шиноби, а глаза — голые, угольные, без всякого выражения, как два чернильных кружка. Не было в них никакой нежности, никакой женской слабости — наоборот, любой, кто хоть раз заглядывал в их бездну, тут же отводил взгляд от испуга. Богиня смерти, вот кем была Каэдэ, не иначе, ещё и облачённая в столь привлекательную плоть.
И всё же, как ни сильна была она, с самого вечера у неё ныл правый бок. Старая история, двадцатипятилетней давности. На задании в Корее в почку прилетел сюрикен, отравленный местной дрянью, которую и в Японии-то не каждый травник опознал бы. Выжила, вылечилась, но с тех пор почка напоминала о себе перед погодой. Сегодня, видимо, будет не только дождь, но и снег.