«Леди в Белом» , — мысль, наполненная каплей иронии и океаном восхищения. Она казалась Снежной Королевой. Из того отрывка, где Лели Зимы гневалась. Идеально прямая осанка, гордо-надменно вздёрнутый подбородок, поджатые в неодобрении губы цвета свежепролитой крови. И яркие, горящие незамутнённым гневом рубины глаз. Каждый шаг маленькой стопы, обутой в белые туфельки казался поступью Немезиды. Снежно белые, распущенные волосы развивались подобно плащу рыцаря, идущего в атаку.
Каждым движением девушка напоминала воина, что сжав зубы, собрав волю в кулак, готовится врубиться в строй врага. Он не собирается жалеть противника — он несёт для врага смерть на острие своего клинка. Он не думает об отступлении, потому что храбрость его не знает предела. Он не боится смерти, ибо жизнь проигравшего для него — горше гибели.
«Как же она прекрасна », — мысль, родившаяся помимо воли. Она была частой гостьей моего черепа, когда я, будучи на посту, наблюдал вот такие « наступления» отважной леди Мэрили на превосходящие силы противника. И должен сказать, нередко эти атаки были успешны.
Единственное… я снова почувствовал лёгкую досаду. Или не совсем лёгкую? Какую-то непонятную обиду на Вселенную. Вот зачем? Зачем было дарить маркизу такую бесконечную любовь этой безмерно прекрасной девушки? В мире тысячи тысяч мужчин, которые не просто приняли бы подобные чувства, но и со всем уважением, с трепетом отдали взамен собственное сердце.
Ох, ладно. В любом случае, мне никто не запрещает любоваться ею, верно?
Тем временем гнев и напряжение леди сменились злым удовлетворением, направленным в спину удаляющейся леди Владимир, уголки кроваво-алых губ приподнялись в лёгкой, но мрачной улыбке. Потом взгляд девушки перепрыгнул на меня. Пытливый, изучающий, с глубоко спрятанной опаской… которая, почти мгновенно, после того, как была замечена моя улыбка, наполнился облегчением и… благодарностью?
Улыбка Мэрили из мрачной стала яркой и открытой. Счастливой. Ага, теперь я понял, что значит выражение «сердце пропустило удар» . Из-за взгляда двух драгоценных рубинов, из-за жемчуга идеальных зубок, блеснувших между манящими губами цвета спелой клубники, на мгновение, показалось что моё сердце замерло неподвижно, в восхищении. Дыхание перехватило, потому что при виде подобной красоты простой процесс насыщения организма кислородом казался слишком пошлым, приземлённым…
«Ту-Дум» , — отыгралось сердце за кратковременный отдых, вновь попытавшись меня оглушить. Воздух, ворвавшийся в лёгкие казался раскалённым, с умопомрачительным ароматом одуряюще пахнущих роз.