И поэтому родственный разговор под чай и под блюда обеда всегда автоматически переходит в служебный доклад с соответствующими выводами. Ибо самодержец Николай в России самый главный из начальников. Выше него только Бог, который располагается только на небесах.
Да, между прочим, а с едой-то не получилось. Плохо! Завтрак у него по давнишней традиции был плотным, но сейчас где-то обед, а, значит, пришла пора для еще более плотного питания, который называется, как вы понимаете, обедом. А его-то и не было. Как-то неудобно было спросить. У всех заботы, неприятные случаи по жизни, а он будет приставать с щами и кашей с котлетами.
Да уж. Константин Николаевич был бы гораздо оптимистичнее, если бы слышал разговор после ухода своей милой с ее отцом по поводу будущего их семьи в целом и его в частности. Проводив князя взглядами — ее одобряющим, его немного осуждающий, они не могли не поговорить и об этом мужчине.
— ПапА, — назвала Мария отца на французский манер, — в этом году я должна буду родить. Не говори, я так решила.
Она вызывающе посмотрела на отца. А ведь это еще и император! Да как она смеет, мерзавка этакая! Быть ей обязательно выпоротой августейшим отцом, или, хотя бы, отруганным, если бы он сам настаивал на этом. Поэтому он лишь обошелся легкой гримасой.
Она его правильно поняла и настоятельно продолжила:
— И я хочу гарантировать их будущее. И отца, и самого ребенка.
Николай поначалу немного не правильно ее понял:
— Мария, — чуточку требовательно, чуточку извинительно сказал он, — извини, но в первую очередь только сын Сашки станет российским императором. Он мужчина и будущий император, ему, в конце — концов, заводить и наследника, если сможет.
— Ах, папА, ты меня за дурочку-то не держи. Я даже об этом совершенно не думала! — только и язвительно улыбнулась Мария, — я когда говорила о хорошем будущем для них, то мечтала совсем о меньшем!
— Хорошо, — ответил Николай, — сначала о ребенке. Вне зависимости от пола он будет, прежде всего, Романов со всеми его привилегиями. Я дарую ему, как возможному первенцу, миллион рублей серебром. Тебе лично — триста тысяч ассигнациями на текущие расходы и новый бриллиантовый гарнитур.
Мужу твоему Константину Николаевичу будет очередной чин по службе — тайного советника. Извини, больше некуда.
— О-о! — Капризно изогнула Мария прелестные губки превосходной красавицы, чарующе действующие, по крайней мере, на ее отца, — это же лишь третий класс. У тебя же есть еще звание действительного тайного советника, а потом канцлера! По петровской табели именно он занимает первую ступень. Вот дальше уже некуда!