Мужчина подошёл ближе, взглянул на меня. Я же смотрела на него, стараясь не морщиться, потому что у меня внутри начался «мини-футбол». Мой ребёнок определённо реагировал на этого дракона.
«Может, он на всех драконов реагирует?» – подумала я.
Мужчина не был похож ни на владетеля, ни на моего фронтового «супруга», он был другим: рыжеватые короткие волосы, красивое лицо, крупные черты лица, высокий, широкоплечий. Драконы все красивые.
Он внимательно осмотрел меня, подошёл ближе, потом ещё ближе и, в конце концов, встал так близко, что я подумала: всё, сейчас его дама мне волосы выдерет.
Дракон наклонился и принюхался, а мне вот совсем не было неловко, хотя я, вообще‑то, несколько дней в вагоне без удобств ехала.
Но он, вместо того чтобы сморщиться, вдруг вообще отшатнулся и, взглянув на отступившего на несколько шагов попутчика, резким, отрывистым голосом спросил:
– Ты один?
Попутчик растерянно оглянулся на рельсы, но поезда там уже не было, и он кивнул.
Дракон резко сделал шаг к попутчику, тот попытался схватить меня, одновременно выхватив пистолет, но дракон каким-то невероятным движением схватил его. И я не увидела, но услышала странный хруст, а когда оглянулась, то позади меня лежал попутчик, голова его была странным образом свёрнута, а глаза смотрели в небо.
У меня закружилась голова. Я вытянула руку и попыталась то ли оттолкнуть приближающегося ко мне мужчину, то ли зацепиться за него – я в тот момент почему-то так испугалась, что не понимала, что делаю, – но не успела, потому что провалилась в темноту.
Пришла я в себя с мыслью, что вот уже второй раз за короткое время прихожу в себя в чужом доме. Но в этот раз я пришла в себя не в чулане, переделанном под спальню, а в спальне. Чистое, большое окно, высокий потолок, украшенный лепниной, и небольшая люстра. Красиво.
Лежать было удобно, поэтому я не стала раньше времени паниковать. Поздоровалась с малышом, который ответил мне пинком в левый бок, и настроение сразу улучшилось.
Какая-то горечь оставалась от той неправильности, которая случилась с попутчиком. Страшно всё это, только что был человек и раз – и нет. Но солнце, заглядывающее в окно, и чистое бельё вкупе с тем, что я выспалась, немного примирили меня с этой действительностью.
А когда отворилась дверь и в спальню зашла сухонькая, но очень шустрая старушка с подносом, от которого аппетитно пахло чем-то сливочным, то я вдруг поняла, что не всё так плохо. Я‑то себе представляла, что буду жить в бараке и злые надсмотрщики будут выгонять меня на работу в поле.