— Как твои дела, дорогая?
— Спасибо, отлично.
— Я очень рад. Ты подумала над моим предложением?
— Ещё в прошлый раз. И ответ не изменился.
— Зинулёк, ты хорошо подумала? – весёлости в голосе поубавилось.
— Хорошо. Отлично даже. С чувством, толком и расстановкой, — она опустила руку с ножницами. Не хватало ещё помидоры покалечить. Они тут точно не виноваты. – И нет.
— Зинуся…
— Хватит.
— Что?
— Хватит коверкать моё имя. Это во-первых. Во-вторых, дети не согласны.
— Они ещё маленькие и не понимают…
— Им уже одиннадцать, а не три, если ты не забыл.
— Именно. Алексу одиннадцать. И пора уже задуматься о будущем, на которое ты его обрекаешь своим упрямством. В конце концов, мама не хочет ничего плохого.
— Только забрать моего сына.
— Дать ему лучшую жизнь!
— Его и эта устраивает.
— Потому что он не знает другой. Мама уже договорилась. Его примут в гимназию. Конечно, с уровнем знаний придётся поработать, но репетиторы, уверен, справятся. Однако времени терять нельзя, а ты, Зинок…
— В жопу иди, — перебила Зинаида.
— Грубишь.
— Если ты так любишь детей, заплати алименты. Какой там у тебя долг? Тысяч двести? Триста? Хватит и на репетиторов, и на гимназию. И на многое другое.
Молчание.
Да и в целом, чего она ждала-то?
— Зинусь…
Зубы свело. А ведь когда-то её умиляло, что он всякий раз называет её так вот, хитро и ласково.
— Я готов пойти навстречу. Я завтра же переведу эти деньги. И буду платить. Мы можем заключить договор у нотариуса. И сумму прописать нормальную. Мама пойдёт на уступки, если ты сделаешь то же. Она даже согласна на воссоединение семьи…
— Какое счастье.
— И это неплохая мысль. Мы снова будем вместе, — его голос обволакивал, что патока. – Я ещё люблю тебя. Ты мать моего ребенка…
— Детей, — поправила Зинаида. – Их двое.
— Но нормален лишь один. И тебе давно стоит признать, что Александра дефективна, а значит…
— Это ты дефективен, Тумилин. И знаешь что… повтрюсь. Иди в жопу!
Надо было сдержаться.
Зинаида всякий раз давала себе слово, что при следующем разговоре будет холодна и предельно вежлива. И вообще не позволит выбить себя из равновесия.
Не получалось.
Даже теперь, когда он отключился, ярость никуда не делась. Она кипела, кипела… и взгляд Зинаиды зацепился за крупный помидор, уже начавший набирать цвет. И Зинаида готова была поклясться, что минуту назад этот помидор был нормальным. А теперь на слегка зарумянившемся боку его появилось пятно. Грязное, серое, оно расползалось прямо на глазах.
— Да чтоб тебя! – Зинаида взвыла и, сорвав несчастный плод, швырнула его в распахнутую дверь, заодно уж отпуская с ним и раздражение.