Целая неделя! Целая неделя подозрительных взглядов и непрерывной слежки. Целая неделя давящего присутствия чужих, недружелюбных гвардейцев.
Да мне памятник надо поставить, только за то, что я никому не нахамила! Так себе достижение, конечно, но мне простительно. Я честно пыталась найти хоть что-то положительное в этом изматывающем путешествии.
И что хуже всего, уставала я только морально. Ни с ребятами толком не поговорить, ни на Крапивке с ветерком не промчаться. Вообще ничего, только тотальный контроль. Не имей я физических сил, отрубалась бы с чистой совестью на привалах. Но нет, как назло, ехали мы, как и полагалось благородным изнеженным дамам — медленно и печально, а ещё в карете. И останавливались в хороших постоялых дворах, так что голод и изнеможение нам не грозили. А неплохой бы выдался повод для неприязни, кстати.
Но нет, за нами только зорко следили и не позволяли оставаться наедине. Даже в карете один из конвоиров ехал постоянно, занимая при этом нехилую такую часть полезного пространства салона своими немаленькими габаритами.
Парней, с которыми мы едва ли обменялись и парой слов, одних тоже не оставляли. Ненавязчиво, но неумолимо.
Уроды воспитанные, в общем.
И понимала вроде, что сами гвардейцы не виноваты, они всего лишь исполняли приказ. Но надо же было на кого-то злиться. Конечно, злиться непродуктивно, но мне банально нечем было больше заняться! А постоянно переживать о Кайрене не хватало выдержки и запаса нервов.
— Леди Стейси, — позвал меня командир отряда и отведя глаза, промямлил: — Это последняя остановка перед столицей.
И чего мнётся? Ну трактир, ну столица, чего смущаться-то? Мы же туда и ехали.
— Наш бравый сопровождающий хотел обратить твоё внимание на то, что неплохо бы прихорошиться, — перевела речь гвардейца Елания и выразительно закатила глаза.
— А куда нас вообще отконвоируют? — уточнила у мужчины и с удовольствием отметила, как у него привычно уже дёрнулся уголок губ.
Я черту тоже не переходила, но с упорством, которому позавидует любой баран, называла вещи своими именами, чем выбешивала, в свою очередь, командира. А вот сам виноват, мог бы хотя бы изредка давать пообщаться со спутниками.
— В особняк Его Сиятельства маркиза фон Грависа, — буркнул командир, отходя от кареты.
Ну и не больно-то и хотелось с ним общаться, если честно. Не задалось у нас с ним общение и не надо. Будет выпендриваться, устрою ещё одну истерику. У него после первой, ещё несколько дней глаз дёргался на каждый всхлип. А у меня всего лишь нос свербел от пыли королевских дорог.