— Не может быть, чтобы так было по всей планете.
— Почему же? — она притянула мою ладонь себе на колени и мягко перебирала пальцами. — Так есть, Макс. Другое дело, те, кто трудится на благо Властей — едят настоящую еду, а не суррогат. Для них есть все, что только пожелают.
— Так в чем проблема работать на Власти?
— Как ты думаешь, сколько в мире гениев науки? —фыркнула она, перестав поглаживать мою ладонь.
— Ну-у…
— Вот именно, несколько тысяч на десять миллиардов. А остальные — это балласт, Макс. Мы как белки в колесе — живем день за днем, не различая их между собой, — она тяжело вздохнула и шлепнула меня по руке.— Потому так и рвутся все в виртуальную реальность. Здесь ты все еще можешь стать кем-то, никто не выставит тебе потолок социальной значимости.
— Мне не верится, — признался я.
— Ну, ты можешь мне не верить, только это так. В общих чертах, естественно. Но суть от этого не меняется — в Неверкоме у нас есть будущее, на Земле — его не было с рождения, — она с минуту молчала, застыв, а после продолжила: — Представь, что твой отец работал на господа Бога, служил ему верой и правдой. Жизнь казалась тебе и твоему брату сказкой. А потом — этот самый Бог отказал своему верному слуге в праве на перерождение… И хрустальный замок, где вы провели детство, обращается в грязную лачугу.
Я кивнул, хотя вряд ли Натт видела.
— Но ведь должен быть какой-то способ, скажем так, поднять свой уровень социальной значимости.
— Какой? В автоматизированном мире нет места рабочим или прислуге. Да, ты можешь получить образование, но применять его — негде. Представь себе конкуренцию в тысячи человек на одно место!
— Но как-то же можно…
— Власти не подкупишь, а выбирают они. Семь Богов правят человечеством, запершись в корабле на орбите, Макс. И ничего ты с этим не поделаешь, — новый тяжелый вздох.
— В общем, ясно, все плохо,— снова кивнул, прижимая девушку к себе. — Ты, выходит, именно поэтому так рвешься вперед здесь, в Неверкоме?
— Угу. Чем выше я смогу подняться, тем проще будет оцифроваться. И — прощай, Земля.
Я погладил некромантку по плечу, размышляя о том, как интересно, выходит, наблюдать со стороны. Люди настолько отчаялись, что готовы бросить все ради эфемерной надежды на светлое будущее? И с какой легкостью небольшое потрясение позволяет раскрывать все потаенное. Стоило оказаться в камере, в темноте, наедине, чтобы Натт сняла маску непробиваемой служительницы Смерти и показать лицо маленькой запуганной девочки. Эскапизм в чистом виде.
С другой стороны — так ли они не правы. Ведь я ощущаю тепло, проводя рукой по рукаву ее мантии. Чувствую мягкость кожи, касаясь пальцев. Чувствую запах волос — приятное сочетание шоколада и каких-то цветов.