Рядом вели и Аглая. У здоровяка была дырка в боку, но его уже лечила какая-то девушка, которую я видел впервые.
Кстати, а почему меня…
Я крутанул головой и увидел идущую рядом Аксинью. Она прижимала руки к моей груди, периодически переставляя их с места на место.
Что ж, я ошибся. Плюс один к тем двадцати, сопереживающих мне людей.
Перед нами вдруг выскочила какая-то взлохмаченная бабка и метнулась к двери низкого бревенчатого дома.
— Сюда! В парилку. Там ещё тепло.
Так это баня⁈ Помыться мне, конечно, не помешает, но не при всех же. И уж тем более не со старухами. Как будто услышав мои мысли, та самая бабулька, что открыла нам дверь, широко улыбнулась и похлопала меня по плечу.
— Не переживайте, ваша светлость! Я вас ещё с пелёнок купала, так что ничего нового не увижу!
Все немного посмеялись, а я только напрягся.
Вместе со мной в парилку зашли три девушки, две из которых принялись таскать и разогревать воду, а третьей была Аксинья, она всё так же держала на моей груди руки. Бабка же осталась в предбаннике и, судя по звуку, начала колоть дрова, чтобы подтопить печку.
Успокоило только то, что в эту же парилку завели и Аглая. Здоровяк немного хрипел, но в целом держался молодцом.
— Им займитесь. Со мной всё в порядке.
— Аглая таким ножиком не проймёшь, ваша светлость, ему и рога в боку не помеха. Он у нас крепкий парень, — крикнула девушка, что таскала вёдрами воду и выливала её в большой чан.
Меня тем временем уложили на полок и начали снимать одежду. Признаться, с такой заботой за мной ещё никогда не ухаживали.
Аккуратно сняли плащ, срезали окровавленную рубаху и уже принялись стягивать штаны.
— А это зачем?
— Так они в кровище все, ваша светлость! Сейчас чистое бельё принесут. Переоденетесь.
Ну что ж, логично. Вся моя одежда после такого представления стала негодной. Разве что ботинки не пострадали.
В бане понемногу становилось теплей. Над чаном с водой начал появляться пар.
— Ты посмотри, что натворил-то! — в парилку вошла бабка, окинула меня взглядом и покачала головой. — Поделом ему, стрелой. Надо было ещё и на кол посадить.
Я многозначительно посмотрел на старушку, всё же, моё тело больше не скрывала натёкшая кровь — почти всё уже оттёрли, и сейчас я лежал в одних трусах. Аксинья работала над моими ранами на груди, а одна из девушек чем-то обрабатывала руку.
— Ухожу, ухожу! Девки сами разберуться, что с молодым графом-то делать.
По парилке прокатилась волна смеха. Хрюкнул даже Аглай, лежащий на соседнем полке.
Я конечно не испытываю стеснения по поводу своей наготы, но ведь тоже понимать надо, что граф в первую очередь — мужчина. А оставаться невозмутимым, когда вокруг тебя столько красивых представительниц противоположного пола, попросту невозможно. От природы не уйдёшь.