Нед. Путь Найденыша
— Опять ты тут ходишь! Мерзкий ублюдок! — Камень мелькнул в воздухе и ударил Неда в лопатку. Больно, обидно, но самое главное — он из-за этого споткнулся и выронил в вонючую лужу, оставленную коровой, весь свой обед. Он же ужин. Он же завтрак. Он же… в общем, всю еду, которую ему дали на весь день — краюху хлеба, луковицу, пару крутых яиц и щепотку соли. Узелок, сделанный из куска старого полотна, намок и пропитался коричневой жидкостью.
«Все — о хлебе можно забыть! — с горечью подумал Нед. — Хоть вареные яйца остались целы, и то ладно!» И тут же чуть не застонал от разочарования — нога в изящном сапожке наступила на узелок, раздавив его в лепешку.
«И ведь не пожалела новых сапог!» — подумал Нед, поднимая глаза на улыбающееся лицо Салли. И, как это бывало частенько, его дыхание прервалось, когда он глянул в это прекрасное лицо, обрамленное золотистыми локонами. Салли была прекрасна. Так прекрасна, что он не мог при ней нормально говорить, заикался и краснел, делаясь совершеннейшим идиотом.
Она засмеялась мелодичным смехом, похожим на звон колокольчиков, и насмешливо спросила:
— Чего там у тебя было, Найденыш? Сокровища? Или отрава, которую ты решил подсыпать нашим коровам?
— Это был мой обед, — с горечью заметил он, — и теперь я весь день буду голодным.
— Ой-ой, — насмешливо протянула девушка и, зло прищурившись, сказала: — Тебя вообще кормить не надо! Негодная тварь!
— Чем я тебе не угодил? — стараясь говорить спокойно, ответил Нед, краем глаза следя за группой из пяти парней, обходящих его сбоку.
— Ты⁈ Ты… ты… ты мерзкий отпрыск ардов! Вы убили моего брата! Вы грабили, вы убивали! Твари! Ненавистные твари! — Девушка задохнулась от ненависти и с размаху ударила Неда по лицу. Он лишь прикрыл глаза, а когда открыл — парни были уже слишком близко.
Первый удар пришелся в ухо, отчего оно зазвенело и оглохло. Второй — в глаз, так, что посыпались искры и появились цветные круги.
Нед не сопротивлялся. Для своих лет парень был довольно крупным и рослым, но в нем постоянно сидело осознание своей никчемности, вбиваемое в голову с самого детства. Его «семья» — те люди, что приняли к себе и выкормили Найденыша, — все время твердила, что он должен искупать вину своих предков, что он ничтожный, никудышный, пригодный лишь для того, чтобы пасти коров и делать грязную работу. Тупой увалень!
Он не был тупым. Но скажите на милость — кто будет сильно развитым, если до сих пор его никто и ничему не учил — кроме того, как надо заниматься делами по хозяйству. И этому бы не учили, но ведь иначе он не сможет выполнять свою грязную работу.