— Чего надо, храмовник?
— Я сироту в монастырь привел, — сказал Григорий. Потом добавил:
— У меня есть письмо к приору от нашего командира.
— Ну, тогда другое дело. Подожди, храмовник. Сейчас открою, — пробасил служивый.
Родимцев услышал, как лязгнул внутри железный засов, и дверь калитки, сделанная из толстых досок, оббитых железом, приоткрылась, впуская его и девочку внутрь. Сразу за калиткой оказалась просторная арка. И седой монах-привратник через нее провел их в монастырский двор, который дальней стороной примыкал к тем самым скалам с пещерами, внутри которых и жили монахи.
Помимо монахов-отшельников, которые соблюдали обет молчания и ни с кем не разговаривали, сидя по своим пещерным кельям, имелось и здание женского монастыря, пристроенное одной стороной к священной скале. Был и дом приора, стоящий отдельно с другой стороны двора. А между домом приора и высокой стеной ограды возвышалась церковь.
Привратник взял письмо и пошел докладывать, оставив их одних перед домом приора.
— Ты ко мне приезжать? Меня навещать? — спросила Адельгейда.
— Ну, постараюсь, — уклончиво ответил Григорий.
— Обещать, — сказала юная немка, снова собираясь расплакаться.
— Буду заезжать, — кивнул Родимцев, чтобы не расстраивать ребенка.
К тому моменту, когда аббат вышел к ним, маленькая баронесса, все же, взяла себя в руки и не разревелась.
Пожилой священник сказал:
— О девочке здесь позаботятся. Я уже послал за сестрами. Они дали обет не общаться с мужчинами, кроме монахов, а потому вы, молодой человек, можете ехать.
Гриша уже развернулся, чтобы уходить, когда, совершенно неожиданно, Адельгейда бросилась к нему на шею и поцеловала. После чего произнесла:
— Я любить тебя, Грегор. Ты меня спасать.
Родимцев не знал, что и сказать. Он просто легонько отстранил от себя девочку, улыбнулся ей, помахал рукой, развернулся и, не оборачиваясь, быстро пошел к выходу. Конечно, Григорий за время пути тоже привязался к ней, но был рад, что все же доставил сироту в монастырь, преодолев все опасности. Он не сомневался, что здесь Адельгейде будет совсем неплохо. Во всяком случае, намного лучше, чем сидеть в вонючей дыре под мельницей среди крыс и трупов. Потому, когда Гриша захлопнул за собой калитку монастыря, то почувствовал моральное облегчение. Все же ответственность за девочку давила на него все это время тяжелым грузом.
Спускаясь по крутой тропинке к лошадям, Григорий думал, что, если он сможет изменить ситуацию в христианском Леванте и защитить страну с помощью изготовления огнестрельного оружия, то и будущее Адельгейды будет мирным и спокойным. Родимцев знал, что времени для начала прогрессорства и кардинальных изменений у него имелось совсем немного. Но, года полтора, пока Бейбарс разберется со своими делами, поквитается с врагами и укрепит завоеванный замок Сафед, а также другие крепости, отобранные у христиан, пока в запасе есть.