Мы пролетели метров пятьдесят вниз, после чего я почувствовал уже знакомое торможение прямо у самой земли. Никаких перегрузок, просто тормозишь и всё. Мы приземлились в каком-то саду, раскинувшемся прямо у подножия здания. Скинув агадарку на землю, я бросил ей белоснежный балахон с золотой окантовкой и сам накинул такой же на себя, накрыв голову глубоким капюшоном. Та не стала спорить, и уже слава богу. Теперь мы выглядели как адепты какой-то секты.
— Куда? — только и спросила агадарка.
— В город. Подальше отсюда, — ответил я.
Самое важное — просто выбраться, а там уже будет дело техники добраться до наших родных краёв. Караваны, торговцы и даже просто топать через лес — широкий выбор. Но перед этим надо было выбраться отсюда.
Сад, в который мы спрыгнули, напоминал мне чем-то японский. Какие-то кривые, как из Чернобыля, деревья, узоры из гальки, странные пруды, где водились косяки то ли рыб, то ли черепах. Я почти сразу повёл в его глубь по тропинкам, чтобы скрыться в кронах неказистых деревьев, идя наугад в сторону города, который был отлично виден с балкона.
— Здесь налево, — подсказала агадарка. — С балкона видела ворота через стены.
А я вот не обратил на это внимания. Потому и спорить не стал, свернул на тропинке налево. Прошли чуть дальше и вышли на какой-то балкон, откуда открывался вид на единственную дорогу через стены. То есть мы сейчас находились даже не на земле, а на террасе, или как там правильно называют всякие сады на крыше первого этажа.
— Мы не пройдём, — негромко заметила агадарка. — Охраны слишком много. Вижу десять на входе, ещё лучники по углам.
— Можно попробовать…
— Получить стрелу меж глаз, идиот. Веелинцы славятся своей меткой стрельбой. Для них сто метров нормальная дистанция. Одного лучника будет достаточно положить по стреле в глаз.
— А что предлагаешь? — спросил я. — Стоять и ждать, пока нас за жопу схватят? Тебе-то легко говорить, тебя, может, и обменяют, а меня сразу на пику посадят.
— Ага, как же. Это мою голову на пику, а тебя под замок и насиловать, пока ребёнка-всадника не сделаешь им, — фыркнула она.
— Так, может, мы тогда зря бежим? — обернулся я на здание.
— Да иди ты знаешь куда, придурок!
— Я знаю. Обратно! — развернулся я к зданию.
— Нет! Нет, стой! А ну-ка, — зашипела она, схватив меня за плечо. — Ты сейчас нас выдашь!
— А мне какая разница? Твою же голову на пику насадят, не мою. Да и в любом случае идём вглубь сада, а то стоим на виду. Здесь нам всё равно ничего не светит от слова совсем.
Здание, где, по нашим предположениям, проживали небесные всадницы, представляло собой что-то в греческом стиле — с колоннами, фигурами, всякой лепниной и карнизами. Да и город, который я успел лишь мельком окинуть взглядом, не отставал: белоснежные коробки, почти все однотипные, которые невольно напоминали всякие картины про античную Грецию.