— Нильефа Атансей. Я могу услышать в этом случае твоё настоящее имя?
— Георги. Бингштейн Георги.
— Хорошо, Георги, — кивнула эльфийка. — У тебя ещё есть ко мне вопросы?
— Да. Как так получилось, что нас перенесло именно сюда? К вам? Но при этом они почему-то всё это время оставались в той пещере?
— Ты знаешь, что такое маяк?
— Я… представляю, что это такое, — кивнул я. Ну тут не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы не догадаться, о каком маяке идёт речь.
— Есть маяк, а есть маячок. Это две составляющие одного артефакта. Как отец и дочь, — довольно странное сравнение, — как ребёнок и мужчина, — господи, женщина, — как…
— Я понял, — остановил я эльфийку, а то что-то она разбушевалась уже. — И?
— Маячок притягивается к маяку. Где бы ты ни был, куда бы ни попал. Но есть главное условие — надо его активировать.
— И она его не успела активировать? — догадался я.
— Боюсь, что именно так. Она не успела. Погибла до того, как смогла вернуться, так и оставшись на многие века там, во тьме, под хором существ, которые только и ждут, как бы упиться болью и страданием.
— Но если маячок был только у вашей воительницы, то…
— Я так полагаю, когда кто-то из вас случайно его активировал, вы находились вместе. Вы касались друг друга, вы касались тел. Он сработал сразу на всех, — пояснила Нильефа. — Быть может, не погибни она сразу, даже сама история мира сложилась бы иначе, но от судьбы не уйдёшь.
— Раз мы заговорили о судьбе, можно меня выпустить из комнаты?
— Ты ведь знаешь, где мы находимся сейчас? Что это за здание?
— Я догадываюсь, — кивнул я.
— Ты всегда догадываешься, чтобы не говорить прямо, что знаешь. Ты в обители небесных всадниц, Георги. Мы не можем тебе позволить ходить по ней, выведывая наши секреты.
— Но на улицу-то мне можно выйти? — робко попросил я.
— На улицу, чтобы ты сбежал?
— А есть возможность? — оживился я, чем вызвал у неё улыбку.
— Мы решим этот вопрос чуть позже. Возможно, прямо сейчас, если честно будешь отвечать на вопросы.
— Но я же уже ответил на все.
— Но я хочу услышать правду.
— Это и была правда! — попытался я придать голосу праведного гнева. — К тому же вы ведь сами сказали, что мы многое сделали для вас, помогли упокоить вашу соратницу и какую-то древнюю реликвию вернули, а нас всё равно держат взаперти.
— Но не в темнице ведь, — заметила она. — Попади ты в руки небесных всадниц Нарианской империи, они бы не были с тобой столь милы и мягки, как мы, даже верни ты тело их воительницы обратно.
Ну тут, кстати, спорный вопрос, потому что меня-то они не убили. Хотя, наверное, с удовольствием убьют теперь после того, как я свалил. Хотя плевать, пусть локти кусают, раз такие умные. Надо было меня слушать.