А это выбор всегда тяжёлый.
Серафина смотрела на карту и молчала. Сейчас она как никогда чувствовала за своё решение ответственность.
Любое её выбор — это последствия, в которых будет виновата исключительно она, и уже некому будет ей помочь. Можно позволить тварям сделать своё дело и разобраться с оставшимися, покончив с вопросом вечного противостояния. Можно присоединиться и вместе уничтожить угрозу, ведь не факт, что те справятся сами. Про то, как будет реагировать император, она даже не вспоминала.
Остальные смотрели на неё в полном молчании, ожидая решения, которое могло изменить многое.
В особенности, Зедринзса.
Она бы никогда не пришла сюда унижаться и просить помощи в любой другой ситуации, но сейчас лучше других понимала, что согласие или отказ Серафины мог стоить многих жизней, не только жителей её империи, но и уже её сестёр.
Жизни её империи.
Её статус давал не только преференции и почёт, но и обязанности. Долг требовал поступиться своей гордостью, и она пошла на это, ведь быть той, на кого хотят походить все маленькие агадарки, значило не только разить врагов с улыбкой на губах, но и склонить голову, если того требовала ситуация.
Секунды длились очень долго. Все ждали ответа от человека, который сам в последнее время пережил так много потрясений, что не был ни в чём уверен.
Серафина тяжело вздохнула.
— Каталина, объяви о сборе. Мы отправляемся в боевой рейд. А я пойду к императору…
— К вашему импотенту? — поморщилась Зедринзса. — Побежишь отчитываться перед ним?
— Не отчитываться, — резче, чем стоило, ответила она. — Левая рука должна знать, что делает правая.
Хочет она или нет, но предупредить его надо было. Можно было сколько угодно ругаться и делить своё влияние, но они оба должны были знать, чем занят другой, чтобы в ответственный момент это не стал сюрпризом. Особенно, когда чёрт-те что творится на территории у их соседей, которые внезапно решили даже попросить помощь, что в любой другой ситуации казалось чем-то невозможным.
И всё прошло… Серафина сказала бы, что не очень.
В начале ей даже хотел отказать в приёме здесь и сейчас под предлогом какого-то там очень важного собрания, но она даже слушать не стала, молча, распахнув двери и заставив всех присутствующих в зале совещаний обернуться к ней. Император явно понял, в какую сторону дует ветер, из-за чего сразу попросил всех оставить их одних — не хотел показаться перед всеми слабым звеном.
И нет, не было никаких возмущений, никаких споров между ними. Серафина кратко и чётко изложила, что происходит, и что она сделает. Император молча выслушал её, после чего произнёс: