— Мне кажется или тут холоднее? — спросила она, надевая на голый пояс ремень с ножнами. И в отличие от наших неженок всадниц серокожая меня не стеснялась.
— Не знаю, мне одинаково холодно, — ответил я, поднимая лампу над головой. — Идём.
Это был действительно большой зал, как выяснилось, немного овальный из нескольких огромных плит, что как ступени спускались вниз. Где-то у самой стены журчал ручей, выходящий из подземного озера.
Вот тут я поверю, что могла быть битва. Вскоре мы нашли и его стену, а потом и проход дальше, куда более неестественный, чем раньше. В плане, что он был меньше похож на те проходы, что были созданы самой природой, хотя доказать я этого не мог. И вёл он дальше вглубь.
— Просто представь, если эта легенда про вашу воительницу правда…
— Это правда навозная твоя башка, — фыркнула агадарка.
— … то мы первые за тысячи лет, кто видит эти стены, — договорил я, не став обращать внимания на неё. — Последней их видела только она.
Мне показалось, что агадарка с совершенно другим взглядом посмотрела на эти стены. Даже провела по ним ладонью.
Правда здесь уже её знания пещеры не помогали, и что там впереди одному богу известно. Если он не оставил этого места. Пару раз нам встретились перекрёстки и оба раза мы свернули не туда. Один туннель оказался затоплен, другой был завален. Тем не менее тот, что оставался, всё равно уходил всё ниже и ниже, где в первый раз мы услышали гул.
— Ты же слышишь? — спросила негромко агадарка.
— Да, гул, — кивнул я. — Такой от ветра бывает. Возможно, где-то есть выход.
— На такой глубине? — нахмурилась она.
— А что? Ветер везде ветер. Ну или это демоны воют, — пошутил я.
— Ты видимо совсем дурак. Кстати, как тебя звать?
— А тебе обязательно знать? — спросил я.
— Ты должен не спрашивать, а отвечать. Тебя спрашивает небесная всадница.
— Которая боится темноты.
— Которая пожалела твою задницу и не надрала её.
— Потому что сил не хватило.
В шею воткнулись острые коготки.
— Ладно-ладно, я Георги Бингштейн, — отмахнулся я от неё.
— А твоя хозяйка кто? — спросила агадарка.
— Райра Дракерз, — выдумал я на ходу имя и фамилию на их манер. Естественно, агадарка сразу спросила:
— Что за тупое имя и фамилия?
— Ты ей в лицо это скажи, и посмотрим, что будет, — отозвался я.
— И скажу, как выберемся. Скажу, что её раб совсем страх потерял, и пора его высечь. И поверь мне, — она приблизилась к моему уху и прошептала. — Она мне в этом не откажет.
Это нормально, что на её голос у меня привстало?
А мы тем временем спускались всё дальше и дальше. И да, она была права, здесь было как-то слишком холодно. Я бы сказал, чрезмерно, потому что я начал уже подмерзать, пожалев, что отдал ей куртку.