Подкинув её, Мигель закрыл глаза, а затем полностью подавил все органы духовного и физического восприятия. Условия применения золотой монетки требовали от пользователя перестать быть наблюдателем на момент броска.
Сидящий в кресле Кай подался вперёд, с интересом наблюдая за вращающейся в воздухе монеткой. Её грани расплывались, не позволяя предугадать результат, а гиперструна Времени буквально извивалась вокруг. Тщательно запоминая происходящее, Кай открывал для себя новые способы использования этой стихии. С текущим энергозрением он идеально видел всё, включая действие слотов Мигеля.
Наконец монетка упала на подставленную ладонь эльфа, и тот открыл глаза. На него смотрел собственный портрет. Орёл.
Предсказание подтвердило вопрос Мигеля: союз был выгоднее.
И пусть никакое предвидение не могло быть абсолютным, император Роэна всё-таки принял решение.
— Я согласен, — расплывшись в улыбке, эльф закинул ноги на стол и сложил руки за голову. Монетка же рассеялась, а способность вернулась к изначальному владельцу. — Но есть проблема: убедить Совет Эгиды будет гораздо сложнее. Я хоть и глава, но не имею абсолютной власти над Эгидой. И многие там слишком опасаются выступать в открытую против Секты Небесного Трона.
— Это легко решить, — усмехнулся Кай. — Просто сообщи им, что… Ла’Герт дал разрешение своим подчинённым прорываться на ступень Высшего.
С каждым словом Богоубийцы улыбчивое лицо Мигеля становилось всё мрачнее. Сдавив подлокотник кресла, он издал нервный смешок.
— Если бы ты сразу сказал это, то мне не пришлось бы всё так тщательно обдумывать…
— Я хотел, чтобы ты сам принял решение принять союз, — покачал головой Кай, — а не под давлением безысходной ситуации.
Поднявшись, Мигель направился к шкафу с напитками, чтобы снова наполнить бокал.
«Ну, теперь у Совета выбора не останется, — хмыкнул эльф. — Даже один Высший позволит Секте Небесного Трона уверенно взять контроль над Центральным Миром. Моя Корона Грешника и прочее наследие Предка, конечно, всё ещё будет представлять угрозу, но не я сам. Обойти опасный артефакт при более слабом носителе вполне возможно. Скрытая атака, слишком быстрая атака, атаки с большой дистанции, предательство, специфические воздействия, битва на истощение… Вдобавок я в принципе не могу быть везде, чтобы защищать Эгиду… Самому попробовать начать прорыв?»
Мигель задумался. Прежде практически никто не рисковал становиться Высшим, поскольку Ла’Герт всё ещё оставался активен и мог легко помешать прорыву, тем самым убив наглеца. Естественно, он не желал плодить конкурентов. Из записей Атразота Мигель знал, что владельца Небесного Трона можно официально сместить в течение как минимум четырёхсот миллионов лет с момента начала его правления. Но как только Повелитель Ойкумены погружался в глубокую фазу Исхода за Грань, практически переставая взаимодействовать со внешним миром, то включались протоколы защиты. После этого бросить вызов Повелителю через системный интерфейс другие Кандидаты не могли. Им оставалось либо ждать Исхода, либо силой прорываться в Оазис к Небесному Трону сквозь Секту Небесного Трона, всех Администраторов и саму Систему. Ведь к тому моменту Небесный Трон должен был потратить слишком много ресурсов для Исхода текущего владельца, поэтому не мог позволить сместить его раньше срока.