— Да, мы были недолго знакомы, — честно ответил я. — А как он умер?
— Я ему пулю в каждый глаз выписал, — ответил пират, улыбнувшись так, чтобы один из его клыков был хорошо заметен. — Перешел мне дорогу, козлятина, вот я и рассчитался… А ты его близко знал?
— Достаточно, чтобы кинуть его ни с чем, без угрызений совести. Мы расстались еще в игре, я его тоже, кстати, убил, когда еще пятидесятого уровня был, — Расти заржал так, что окружающие посмотрели на нас с опаской, и я снова обратил внимание на местных. — Слушай, а что не так с местными, чего они на нас так смотрят?
— Все просто, друг-Брунен, они все живут в мире, — я же продолжал морщить лоб, поэтому он продолжил. — Местные жители, одеты в гражданскую, пеструю и удобную одежду, красят волосы как неформалы, носят украшения и говорят громко как чайки на помойке. Вот она, основная разница между нами: мы привыкли к рациям, говорим не громко и, как правило, кривим рожу в сторону, где висел передатчик, на нас боевая форма или скафы. И главное — мы идем осторожно, глядя под ноги, оглядываясь и осматриваясь…
Пока Расти все это говорил, а говорил он это так, будто лекцию в университете читал, я вдруг начал понимать, как же он прав. Действительно, то, что я принимал за блеск оружия, оказывалось предметами роскоши, пестрые краски, принятые моим рассудком за отличительные краски рода войск или клана. И сейчас я увидел то, о чем даже мой спутник забыл упомянуть — тут были дети. Нет, совсем немного, но даже сейчас я видел двух ребятишек около пяти лет и одного грудничка на руках Флоры. Даже стало как-то не по себе.
— Ты меня слушаешь? — пират замер на месте, глядя на меня.
— Да, просто мне тут как-то странно находится.
— Значит, все ты верно понял. Это не наш мир, мы принадлежим бесконечным войнам. Мы лишние — чужие. Мы опасные в этом стаде овец… — последнее слово услышала какая-то Хаммерша и что-то крикнула Расти, но он только отмахнулся. — Заметил? Она даже не подумала, что ей что-то угрожает, хотя ты уже видел, на что способны, такие как я.
— Я тебя понял, но о чем ты договаривался? Почему они, зная тебя, запустили в это, как ты выразился, « стадо
овец ».
— Лет пять назад, когда я впервые посетил Эдем-два, я познакомился с Горцем, и мы заключили джентельменское соглашение, нам тут условно рады, а мы условно их не замечаем. Как видишь, договор соблюдается даже после смерти их лидера.
— Или они просто не уверены, что могут тебя прикончить без потерь, — добавил я скепсиса.
— Ага, или это, — не стал отрицать он очевидное. А тем временем мы подошли к какой-то двери и Расти коснувшись панели, запустил меня в открывшиеся створки. Внутри было круглое помещение с белыми стенами и полом, и ярко красными диванами в центре. Из помещения вели три двери. — Это зона ожидания, располагайся и можешь даже вздремнуть, час нас никто точно не посетит!