У меня же пол с обогревом. Хотя… Да, сейчас же лето! Конец августа. Какой в это время обогрев! Странно, с пола тянет таким холодом, как будто зима. Нет, это точно не у меня дома!
— Я пойду! А вы тут уж сами! Справитесь! Справились же так опозорить родителей, вот и оденетесь сами! — ответила она, будто выплёвывая слова, развернулась и идя в направлении к выходу, подошла к стене, распахнула небольшую неприметную дверь, находящуюся чуть поодаль, словно обозначая, куда мне нужно зайти, а затем вышла, громко хлопнув соседней дверью.
Я, превозмогая боль во всём теле, словно меня пропустили через камнедробилку, вошла в комнату, дверь которой, уходя, распахнула служанка. Вернее, я туда почти вползла, потому что болело всё, кажется, даже волосы, но больше всего живот. Хотя, скорее желудок. Было такое ощущение, что мне туда залили цемент, который, застывая, ещё и увеличился.
По находившимся в этой комнате предметам было понятно, что это ванная комната века так… позапрошлого, а может и поза… поза… в общем, точно не нашего. Свет, слабо освещавший местный санузел, попадал через маленькое продолговатое окно почти под потолком. В центре стояла небольшая ванна на причудливых резных ножках. У стены справа находился низкий столик, на одном конце которого стояла уже догорающая свеча в странном массивном подсвечнике с тонкой овальной металлической пластиной, выполняющей роль отражателя. Но, несмотря на два источника освещения, в комнате было не особо светло. На другом конце столика стоял небольшой тазик, рядом с ним кувшин, а на стене чуть выше находилось овальное зеркало средних размеров в причудливой резной раме, справа от которого висел небольшой рушник с вышивкой и кистями по краям. На низенькой скамеечке у столика стоял ещё один таз, но больше и по размеру, и по глубине. В самом дальнем углу виднелся «трон» — прапрадедушка современного унитаза, в недрах которого, скорее всего, пряталась ночная ваза, то бишь горшок. А у стены слева стоял не то небольшой комод, не то шкаф, на котором стопочкой лежали какие-то светлые ткани. Полотенца что ли?
Я подошла к столику, взяла кувшин, в котором была вода и стала с жадностью пить чуть тёплую, но такую мне сейчас необходимую влагу, словно блуждавший по пустыне путник, нашедший наконец-то свой животворящий источник.
Выпив, наверно, половину кувшина, я наконец-то облегчённо вздохнула и уже хотела было умыться, как почувствовала, что вся выпитая мною вода решила вернуться обратно.
Упав на колени перед тазиком на скамеечке и обхватив его руками, я дала выход не прижившейся в теле жидкости. Так меня ещё никогда не выворачивало!